Диагноз - Анюта Соколова

В коридоре горел приглушённый свет. Тёмно-зелёная ковровая дорожка вела к двери, складывающейся, словно гармошка. За дверью оказался зал с подиумом и креслами по бокам, горела лишь одна яркая люстра у входа, а края терялись в сумраке. В пятне света, словно актриса на сцене театра, стояла миниатюрная старушка. Впечатление усиливали атласные туфельки на крошечных ногах, нитяные перчатки — дома, вечером! — и кружевная наколка на голове. При этом старушка была одета в прекрасный брючный костюм с изящной блузкой, заколотой брошью из опала.

— Добрый вечер, Винсен, — поздоровалась хозяйка, глаза цвета гречишного мёда остановились на мне: — Добрый вечер, госпожа…

— Госпожа Клеменс, позвольте вам представить Яниру Эрлан, — почтительно произнёс Тери. — Янира — мой новый Якорь.

— Приятно познакомиться, госпожа Клеменс, — я поклонилась и удостоилась милостивого кивка.

— Всё, что ни делается, всё к лучшему, — старушка оглядела меня профессионально-цепким взглядом. — Винсен, по телефону вы сказали, что срочно требуется вечернее платье?

— Да, мы едем на вечеринку к Адель Фелáр.

— Вашей даме не идут платья, — отрезала Клеменс. — У неё высокая спортивная фигура, я бы сказала, мальчишеская. Платья это выпячивают, а брючные костюмы, напротив, придадут женственности.

— Делайте что хотите, — Тери поднял руки, — но Янира должна выглядеть великолепно.

— Она и так великолепна, — ещё твёрже заявила старушка. — Лишена жеманности всех этих кукол, — крошечная ручка презрительно повела в воздухе. — У вас, Янира, уникальная внешность, прекрасное сочетание южной крови и северной стати. В обществе вы произведёте фурор… Простите, но не та ли вы Эрлан, что дала пощёчину министру?

— Увы, да, — вздохнула я.

— А почему увы? — Клеменс гордо расправила плечи. — Женщина должна блюсти свою честь, неважно, кто на неё посягает, мусорщик или министр. Пойдёмте, я подберу вам наряд. А вы, Винсен, присаживайтесь. Даже быстро найти то, что нужно, — это не пять минут.

Старушка пошла вперёд, указывая путь. Следующая за залом комната совмещала функции примерочной и кладовой. Огромный трельяж был из тех, что используют гримёры, перед ним стояло вращающееся кресло. Вдоль стен на передвижных вешалках висели платья, костюмы, блузки, в коробках находилась обувь.

— Раздевайтесь полностью и вставайте, — Клеменс указала мне на низкую тумбу. — Я должна на вас хорошенько посмотреть. И отбросьте смущение — представьте, что вы пришли к врачу. Вы же не стесняетесь врача?

Сама она деликатно отвернулась, зато потом, когда я неловко залезла на тумбу, впилась в меня взглядом опытного хирурга.

— Хорошие данные, но вы себя запустили. Сколько вам лет — двадцать пять?

— Двадцать шесть.

Клеменс укоризненно покачала головой:

— Ещё год-два — и вы одрябнете. Срочно принимайте меры: долгие прогулки, пробежки, упражнения. Грех пренебрегать тем, что дала природа. Так, что мы можем сделать?..

Она начала перебирать вещи на вешалках, затем полезла в огромный комод с десятками ящиков и в результате протянула мне кружевной чёрный комплект и невесомые колготки:

— Надевайте.

С тумбы мне пришлось слезть. Кружевное бельё я не любила, потому что оно кололось, но это приятно удивило. Лифчик приподнял грудь, высокая талия трусов удлинила ноги. Как я ни старалась оставаться невозмутимой, кровь прилила к щекам.

— Не стоит краснеть, — строго заметила Клеменс. — Никогда не лишнее подчеркнуть свою привлекательность. Поверьте, Винсен оценит этот комплект.

Мысленно я застонала. Я не готова. Не готова! Старушка нахмурилась и склонила голову:

— Янира, вы же Якорь?

— Да. Но всего третий день.

— Странно. По отношению к вам Винсена мне показалось, что вы давно близки. Значит, вас ждёт немало приятного в скором будущем. Теперь костюм. Держите.

Тонкие чёрные брюки слегка просвечивали — теперь я поняла, зачем нужны колготки. Верх представлял нечто вроде кофты с рукавами «летучая мышь». Всякий раз, когда я поднимала руку, ткань загадочно мерцала.

— Удовлетворительно, — отметила Клеменс. — Украшений не нужно, ваши волосы сами по себе украшение. Присаживайтесь к столу.

Кресло пришлось опустить, чтобы низенькая старушка могла до меня дотянуться.

— Броский макияж сделает вас вульгарной, — она на секунду задумалась. — Подчеркнём глаза и губы. В следующий раз я покажу вам, как следует выщипывать брови, сейчас нельзя: кожа покраснеет. А вообще я понимаю, почему после всех однотипных красоток Винсен выбрал вас. Индивидуальность всегда ценилась выше шаблонов.

— Он меня не выбирал. Я сама пришла, по объявлению.

— Да? — скептически протянула Клеменс. — Странно. Чтобы некромант взял девушку с улицы и сделал Якорем? Должно быть невероятно точное попадание, а я слишком стара, чтобы верить в такие совпадения.

Пока она говорила, её руки словно сами по себе подкрасили мои глаза и слегка растушевали линию. Тушь странным образом заострила ресницы, теперь они выглядели точь-в-точь как у Тери. Помада была естественной, но добавила сочности губам. Клеменс расчесала мои кудри какой-то специальной щёткой, отчего они рассыпались крупными завитками.

— Последний штрих — обувь. Запомните, Янира: женщина может быть дёшево одета, но дорого обута. Ни в коем случае не наоборот. Ваши туфли должны быть безупречны. Типовая блузка из универсального магазина не так страшна, как обувь, купленная на рынке.

Туфли на десятисантиметровом каблуке вызвали моё замешательство.

— Но я и так слишком высокая, стоит ли…

— Только в одном случае можно пренебречь каблуками: когда ваш спутник ниже вас ростом, — сурово сказала Клеменс. — Вам в этом отношении повезло. Надевайте!

Она собрала мои вещи, ловко свернула их и убрала в пакет. Туда же отправились мои старенькие туфли, завёрнутые в бумагу. А я смотрела в зеркало на незнакомку, потому что себя в высокой и необычной девушке не узнавала. Так могла бы выглядеть знаменитая кинозвезда, актриса, собирающая аншлаги, известная фотомодель — кто угодно, только не я.

— У Винсена хороший вкус, — тихо произнесла Клеменс. — Если бы он не поторопился с Якорем в юности, то никогда не выбрал бы Ружен. Она была дешёвкой, заурядной и скучной, как одежда, сшитая на фабрике.

— Госпожа Клеменс, — болезненно вздохнула я, — Тери всего лишь поспорил с Гюставом, что возьмёт первую попавшуюся девушку. И тут подвернулась я.

— Странно, — в третий раз повторила старушка. — Я хорошо знаю Гюстава, он одевается у меня много лет. Чтобы