Последний берег - Олег Плескач

Марта побледнела. Друзья напирали.

— Ты думала, в игрушки играешь? — не унимался Борис, — думала, это квест? Макс, вон, тоже думал, что мы просто в поход пошли, а теперь… Деваться нам некуда и терять нечего.

— Нам просто плакать некогда, — прибавил Максим.

— Так что, это мы тебя отпустить не можем, а не ты нас, — закончил Борис, — и с собой взять тоже — лишний рот.

— Если бы она хотела домой, — заметил Кирилл, — не потащилась бы за нами.

Марта вздохнула, призналась:

— За то, что я упустила преступников, меня в городе разжалуют и продадут в рабство.

— Чего? — переспросил Максим, — в рабство?

— Да, — ответила Марта, — как и сестру.

Глаза у нее набухли, она шмыгнула носом.

— Она была прислугой у моего начальника, а когда залетела, он ее продал. То есть, обменял на два мешка угля. А у меня с ним был уговор — я три года работаю в службе безопасности, осведомителем, и он отпускает сестру. А я отработала год — и он ее продал. Мне пригрозил, что, если скажу кому — убьёт. Я хотела сама его убить, но не решилась. Два месяца назад он умер от воспаления легких. Нынешний начальник мне повысил жалованье, но за преступную халатность меня теперь ждёт только одно.

Друзья переглянулись.

— Фантазия на четверку с минусом, — заметил Борис.

— Я правду говорю, — обиделась Марта, — если бы я хотела сбежать, сбежала бы.

— Может, это твой план, — не унимался Борис, — пойдёшь за нами, а ночью во сне нас вальнёшь.

— Фантазия на двойку, — ответила Марта.

К разговору присоединился Кирилл.

— А разве у вас не положено, как у самураев, за серьезные косяки харакири делать? Ну, раз у вас там всё по этим жёстким понятиям.

— Законодательно такое не закреплено, — ответила с серьезным видом Марта, — но обществом не порицается.

— Отличное общество, — Максим покачал головой, — но какой нам интерес тебя с собой тащить?

Марта явно была готова к такому вопросу.

— Я готовить умею, охотиться, рыбачить.

— Это всё мы и сами умеем, — ответил Кирилл и зевнул.

Марта посмотрела на него и подмигнула.

— Ну, ты же не потребуешь натурой расплачиваться, — сказала она и улыбнулась, — вы не такие — я знаю. Вы хоть и плохие, но хорошие.

— А твои — хорошие, но плохие, — передразнил Кирилл.

Борис все еще косился на Марту недоверчиво.

— Ну, допустим, ты не врешь, и мы тебе поверим, — сказал он, — допустим, пойдешь ты с нами. Ты хоть знаешь, куда мы идём?

— Туда, где вас не расстреляют, а меня не продадут в рабство.

Максим ухмыльнулся:

— А если мы сами тебя в рабство возьмем? Или расстреляем.

Марта улыбнулась.

— Я же знаю, что вы не такие.

— Так себе аргумент, — заметил Борис.

— Да не врёт она, — раздался голос Влада. За всё время разговора своих друзей с Мартой он сидел ко всем спиной и с чем-то возился, шурша синим пакетом. Наконец, он встал, подошёл к остальным.

— У них в городе реально так принято, — прибавил он.

Максим задумался.

«Десять лет всего прошло, а все уже одичали и вернулись в средние века, — отметил он про себя, — только у нас в посёлке люди ещё держатся за старые принципы. Для нас и люди — не товар, и самоубийство совершать не принято, и пленных не пытают. Может, поэтому нам так тяжело в этом новом мире. Мы цепляемся за гуманизм, как за соломинку, чтобы не утонуть в трясине дикости, а на самом деле, этот гуманизм и есть та трясина, которая нас погубит».

Максима передернуло, и он вернулся к разговору.

— Зато у них есть комитет госбезопасности, Площадь независимости и Оленья улица, — заключил он и пожал плечами.

— Олений проспект, — деликатно поправила Марта.

Максим покачал головой и достал папиросу.

— И универмаг, — прибавил Влад.

Друзья замолчали, поглядели на Марту. Та стояла, скрестив руки на груди, и ждала их решения.

Четверо путников переглянулись — Влад пожал плечами, Борис махнул рукой, Кирилл косился на Марту, Максим усмехнулся: все равно терять нечего.

— Чего зависли-то? — окликнула Марта, — долго еще торчать здесь будем?

Максим покрутил в руке черную коробочку, посмотрел на кодовый замок из трех цифр:

— Девятьсот девяносто девять попыток, говоришь? — спросил он с прищуром.

Друзья надели рюкзаки.

— Нам туда, — Влад указал на скалистые холмы, поднимавшиеся на другой стороне оврага, — пролив за холмами. С острова по-любому валить надо.

Друзья снова полезли вниз. Кирилл подошел к Марте и взял ее за руку. Марта пошла за ним, и они, держась за руки, спустились к остальным на дно оврага.

Глава 15

Пятеро путников поднялись на высокие холмы и увидели то, что скрыто за каменистыми вершинами.

У подножия холмов и на несколько километров вперед — рыжая степь с темными прожилками речушек почти до самого горизонта. Ближе к горизонту земля была заметена снегом, а горизонт был весь покрыт темно-серой стеной тумана высотою не в одну сотню метров. Над стеной тумана высоко в небе поблескивали молнии. Издалека они казались тонкими мерцающими ниточками, но эхо от раскатов грома было слышно даже здесь. Здесь воздух пах не только землей, но еще и озоном, как после дождя.

— Край света, — проговорил Борис.

— Отсюда туман выглядит темным, — заметил Влад, — как будто дождь или шторм, а вблизи это туман. И холодрыга. Ну, в прошлом году так было.

— Жуть, — поежился Кирилл.

— А нам как раз туда и надо, — сказал Максим. Он глядел на горизонт завороженно. Любопытство, жажда приключений и мечты о подвигах перевешивали в нем страх.

Каждый по очереди рассмотрел местность в бинокль.

— Красиво, — заметила Марта.

На нее покосились, как на сумасшедшую.

— Километров через восемь это скажешь, — ответил Влад, — спускаемся.

Вскоре усталость от похождений по скалам и оврагам дала о себе знать. Когда друзья спустились к подножью, все, как по команде, расселись на жухлой траве.

— Привал, — пробормотал запыхавшийся Кирилл.

Максим остановился рядом и выдохнул. Одышка и привкус крови во рту заставили его медленно сесть на землю. Хотелось есть и спать.

Влад оглядел спутников, отпил из фляги.

— Ладно, привал, — скомандовал он задним числом, когда все уже и так остановились.

Вскоре все сидели вокруг костра и ужинали. Каждый думал о своем. Первым заговорил Влад.

— Мы вот всё узнать хотели, как там, на крайнем западе — всё так же штормит, как и везде? Теперь отсюда видим, что да.

— А вы раньше пытались