Не идеальный мир для демониста! №1 - Иван Клепачев

«…и предлагает Дому Райхеров встретить весенний круг с готовностью к диалогу и пониманием своей роли в общем благе королевства».

— «Пониманием своей роли», — повторил я. — Это почти красиво. «Вы — ресурс».

Я отложил свиток. Стол вдруг показался слишком маленьким для всего этого.

— Ну вот, — вздохнул я. — У нас есть три приглашения на один и тот же спектакль. Режиссёры разные. Сцена — одна.

— И нас зовут на роль мебели, — сказала бордовая. — «Переставим вот этот стул отсюда туда. Для блага интерьера».

— Не факт, — качнул головой Марэн. — Храм всё ещё не решил, кто здесь мебель.

— Сколько у нас времени? — спросил Райн.

— До «весеннего круга», — ответил я. — То есть до того дня, когда тут одновременно окажутся волки, храмовые и королевский писарь.

— По дням, дух, — вмешался Таль. — Хватит образов.

Я прикинул. Линии в груди, как календарь, шевельнулись.

— Недели три, если снег не сорвёт дороги, — сказал я. — Две, если волки очень торопятся.

— Они торопятся, — мрачно сказал Марэн. — Слишком долго уже нюхают ваши тропы.

— И что мы делаем в эти две‑три недели? — спросила Элия. Голос ровный, но глаза горят.

Я положил ладони на стол. Сверху — бумаги. Под ними — дерево. Под деревом — Дом.

— Первое, — сказал я, — дочёркиваем все старые договоры. До точки. Мы должны знать каждый пункт, которым они собираются нас бить.

Таль кивнул. Это его ад.

— Второе, — продолжил я, — поднимаем нашу «сетку трусов». Кари, стражи, кухня, восток, юг. Всё. Я хочу, чтобы к моменту, когда волки войдут в ворота, у нас была стопка свитков: «мы видели, как они…», «мы слышали, что они…». Не для криков. Для фактов.

— Третье, — вмешался Марэн, — я проверю их линии.

Мы на него уставились.

— Они тоже посылали запросы, — пояснил он. — На храм. На корону. На вас. Я хочу увидеть, что именно они просили. В каких словах. Где соврали. Где умолчали.

— Ты можешь? — спросил Хольгер. В голосе — смесь надежды и страха.

— Могу, — сказал Марэн. — Вопрос, успею ли.

— Успеешь, — отрезал я. — Если надо — я сам буду тебе бумагу подавать.

Он хмыкнул.

— Четвёртое, — тихо сказала бордовая. — Нам нужно решить, что мы сами хотим. До того, как они придут и скажут, чего хотят они.

Я посмотрел на неё. Она редко говорила «мы» так явно.

— Да, — сказал я. — Для короны отдельным пунктом стоит «Дома, которые сами предлагают разумные пути». Это окно. Мы можем прийти не как «жертва Нордвальдов», а как «Дом, у которого есть план».

— План? — переспросил Лотар. — Какой план?

Вопрос честный. Я сам пока держал только наброски в голове.

Я вдохнул.

— План, в котором вы остаетесь Домом, — сказал. — Меньшим, но живым. С чётко очерченными границами, обязанностями и правами. Не блеск. Не триумф. Но не «легли под волков».

— Тебе придётся быть конкретнее, — сухо бросил Марэн. — Королевские писари не любят слова без цифр.

— Буду, — пообещал я. — Но сначала — Дом.

Совет мы устроили вечером. Настоящий.

Не парадный. Рабочий.

За столом: Лотар, бордовая, Элия, Райн, Таль, я. Хольгер и Марэн — сбоку, как внешние. Ещё пара старших — мастер каменоломни, старшая повариха (да, её тоже затащили), старший конюх, пара стражевых.

Я разложил перед собой чистый лист.

— Нам нужна одна вещь, — сказал я. — Простая. На бумаге и в головах. Ответ на вопрос: «Что вы готовы отдать, чтобы выжить, и что не отдадите даже под огнём».

Тишина встала, как стена.

— Ты сразу так, — хрипло усмехнулся мастер каменоломни. — Без прелюдий.

— Время дорогое, — напомнил я. — И дешёвые разговоры нас уже довели.

Лотар сжал трость. Бордовая чуть наклонилась к нему, но молчала.

— Землю, — сказал он наконец. — Часть. Не всю.

— Какую? — сразу спросил Таль. — Пустоши? Лес? Камень?

— Не лес, — отрезал мастер. — Не каменоломню. Без них мы сдохнем сами.

— Значит, поля, — сказала повариха. — Чьи‑то поля.

— Чьи? — спросил я.

Она хотела сказать «любые». Посмотрела на руки. Не сказала.

— Те, что ближе к Нордвальдам, — тихо сказала Элия. — Те, что мы и так едва держим.

— Людей, которые на них живут, — напомнил старший конюх. — Тоже.

Комната дышала тяжело.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, «часть земли, прилегающая к владениям Нордвальдов, может быть предметом торга». Записал. — Выдохнул. — Что — нет?

Бордовая подняла взгляд.

— Дом, — сказала. — Башню. Сердце. Герб. Имя.

— И людей, которые в них, — тихо добавила Элия. — Тех, кто живёт под этой крышей. Не как товар.

Повариха кивнула. Мастер тоже.

— Хорошо, — повторил я. — «Дом, имя, башня, ядро людей — не предмет». Записал.

Райн задумчиво стучал пальцем по столу.

— Ещё, — сказал он, — я не отдам заставу. Ни одну. Ни восточную, ни южную. Без них мы голые.

— Даже если они попросят «для укрепления границы»? — уточнил Марэн.

— Особенно тогда, — отрезал он. — Я уже видел, как «укрепляли границу» на чужой земле. Это значит — выталкивать нас за дверь.

— Записал, — сказал я. — «Опорные дома — не предмет».

— Долги, — вставил Таль. — Мы можем признать часть. Можем просить списать часть. Можем спорить о процентах.

— Но не позволим им вешать на нас чужие, — закончила бордовая. — То, что они там сами между собой накрутили.

— Вот, — кивнул я. — Это и нужно. Список. Они придут со своим. Мы встретим их своим.

Лотар молчал так долго, что я уже думал, он просто ушёл внутрь себя.

Потом поднял голову.

— Я не отдам свою внучку, — сказал он.

Тишина стала острой.

Элия моргнула.

— Дед… — начала.

— Молчи, — тихо сказал он. Голос — не старческий. Жёсткий. — Они могут прийти с «разумным предложением» помолвки, союза, залога. Я отдал уже одного ребёнка в договор. Я видел, что из этого вышло. Второй раз — нет.

Я посмотрел на него. На секунду в груди кольнуло странным уважением.

— Записал, — серьёзно сказал я. — «Наследница — не предмет торга». Это важно.

Марэн тихо хмыкнул.

— Думаешь, они на это не выйдут? — спросил я его.

— Думаю, — ответил он, — что Дом Нордвальдов любит любые способы приручать. И женитьба — один из самых старых.

Элия сжала пальцы в кулак. Но ничего не сказала.

— Итак, — подвёл я, глядя на список. — То, что вы готовы положить на стол: часть земли, часть долгов, возможно — долю в торговых путях, если это спасёт остальное. — Перевёл взгляд. — То, что не отдаёте: Дом, башню, опорные дома, ядро людей и наследницу.

— Ты забыл ещё одну вещь, — сказала бордовая.

— Какую? — поднял я бровь.

— Право решать самим, — произнесла она. — Даже если решим плохо. Если мы сейчас согнёмся и скажем «делайте, как хотите» — нас уже нет. Бумага только подтвердит.

Я посмотрел на