Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Девушки разом рассмеялись:

- Там вранье одно, - успешно избежав выражений из обсценной триады, разом воскликнули два медработника: врач хирург и операционная медсестра,

- Катя, ты получила ответ по сериалу про спецназ, - засмеялся Мосол,

- А в реальности, как, - заинтересовалась вернувшая из ванной мрачная Маша и с чуть заметным пренебрежением в голосе договорила, - если знаете конечно,

- Этот психологический прием называется: «взять на слабо», - иронично улыбнулся девушке, Мосол, - Мария Петровна, я на него не поддавался, когда вас еще на свете не было,

- Мне как будущему капитану Лукоморья необходимо знать: как отдавать приказы; кому их отдавать и как их будут выполнять, - надменно заявила шестнадцатилетняя девушка,

- Вот когда станете капитаном, то у вас будет куча советников. Вот им приказы и будете раздавать, - с холодным безразличием ответил Мосол, - а я не ваш подчиненный, не ваш служащий и только ваш возраст и половая принадлежность удерживают меня от того чтобы не послать вас далеко, далеко и верхом на физическом отличии мужчины от женщины,

- Повелся, повелся, - захлопала в ладоши довольная Маша,

- Ты отлично вывела его из себя, он раздражен, зол, следовательно уязвим для дальнейшего психологического воздействия, - оценила работу Маши, Наталья Николаевна, поставила оценку:

- Отлично!

- А? - глупо спросил старый Мосол,

- Бэ! - в тон ему, ответил ему Пушкин, - Они тебя разыграли как по нотам, даже не согласовывая сценарий,

- Тщеславная глупость этой молоденькой «дурочки», это всего лишь иллюзия, фокус, - улыбаясь говорил Александр Сергеевич, кивнув в сторону Маши, - Тут как в природе про которую ты нам тут вещал: вера в женскую глупость расслабляет мужчину, делает его жертвой. Надейся только на себя, будь собран и осторожен без трусости, вот тогда возможно ты сохранишь свою жизнь и рассудок,

- Ты монстров то нас не делай, - чуть раздраженно попросила Сашу, Наталья Николаевна,

- Уела, - признался Мосол, глядя на довольную Машу, - от тебя таких фокусов не ожидал,

- Ты меня разыграл со спальным мешком, хотя мог просто всё словами объяснить, - с легким ехидством говорила Маша, - а я тебе ответила, потоптавшись на твоем самолюбии. Одни: Один,

- И в качестве штрафа расскажите, что знаете про спецназ, - попросила Катя, - чтобы мы в случае чего не чувствовали себя дурами, - подумала и добавила:

- Пожалуйста,

- Я вам только одну историю расскажу, она самая страшная из того что я знаю про эти подразделения, - тихо сказал Мосол, и попросил, - только потом по ночам маму не звать и в трусики не ссаться. Говорить?

Девушки с напряженными лицами кивнули: «Говори».

- По наводке агентурной разведки группа спецназа должна была уничтожить караван с оружием в состав которого входили переносные зенитно-ракетные комплексы «земля – воздух» и в качестве «языка» взять инструктора по их применению, - стал рассказывать Мосол, - в принципе ничего особенного, обычная боевая операция. Бойцы по парам рассредоточились и замаскировались на окраине населенного пункта и стали ждать караван. А тут в сторону группы мальчик и девочка ведут небольшую отару овец, голов на десять. Босоногому мальчику на вид было лет семь, девочке с прутиком в старом не по размеру платье лет пять. У командира группы сестра такого возраста дома осталась. Если дети обнаружат бойцов, они тут же расскажут об этом старшим, операция будет сорвана, на группу начнется охота. У армейского спецназа есть правило: «всё что мешает выполнению приказа, подлежит уничтожению». Дети идут, а весь спецназ молится: Господи! Ну пусть они свернут! Господи! Только не это! Не надо, Господи! Помилуй нас, Господи!

Лицо бойца с позывным «Мосол» было страшным, девушки слушали как прибитые, Пушкин нервно мял ладонями схваченное со стула полотенце. Мосол продолжал рассказ:

- Бойцы бригады в которой я служил, в горах на вертолетах десантировалась, ПЗРК[4] это смерть для нас. Защиты тогда от них не было. А было нам восемнадцать-двадцать лет. Нашу смерть от ПЗРК должен был ликвидировать спецназ. А навстречу ему шли дети. Отпустить их нельзя, они поднимут тревогу. Остается только одно: Ликвидация. Дети идут, спецназ молится: Господи, помилуй нас грешных! Господи, прости нас!

Мосол замолчал, взял со стола бутылку воды, выпил залпом.

- Что было дальше, - испуганно спросила Вера Вяземская,

Мосол молчал и смотрел в окно.

- Ты жив, - растерянно, заметила Маша Вяземская, - а значит спецназ выполнил приказ, караван был уничтожен, а дети …

- Ну вы и твари! – выскочив из-за стола, заорала покрасневшая от гнева Катя Бакунина, - да вас всех под трибунал и расстрелять, нельзя трогать детей, нельзя,

- Как звали командира группы, - отбросив стул встала бледная Наташа и с ненавистью спросила:

- Кому желать заживо сгнить на земле, а потом гореть в аду!

- Командира зовут: Григорий Алексеевич Щербатов, - выйдя из кухни и стоя в пролете двери, громко сказала Таня Ларина, - это мой бывший муж,

- Сухари готовы, - обратилась она к бледному Александру Сергеевичу, - остынут я упакую их промасленную бумагу, тогда они не заплесневеют,

- Он отдал приказ не трогать обнаруживших их детей, - посмотрела Ларина на недобро удивленную Наталью Николаевну, - да их и без приказа бы никто не тронул, есть в нашей армии древний, непреложный, выше всех уставов и правил, закон: «Солдат ребенка не обидит». Испуганных мальчика и девочку дяди в камуфляже угостили шоколадом из пайков и спецназ ушёл, не выполнив задания. Их не преследовали. Когда группа вернулась в расположение, то у лейтенанта Щербатова был первый сердечный приступ. Лечил его Даль. А пока он лежал в ПМП, из ПЗРК были сбиты два наших вертолета, экипажи и десант сгорели заживо.

- Щербатова списали из спецназа и перевели к нам в часть. Так он сначала стал моим командиром взвода, а потом и командиром роты, - тихо сказал Мосол, - а все сгоревшие десантники были с нашего батальона, я всех знал,

- Не думал, что он тебе рассказывал эту историю, - обратился к Лариной, адвокат.

- Он меня любил, вот и рассказывал, сочувствия ждал, помощи, - бесцветно ответила Ларина, - я сочувствовала и помогала, а потом легко предала,

- Я тебя тогда в больнице не узнала, - говорила она пристально рассматривая немолодого адвоката, - а вот теперь пока ты рассказывал, вспомнила.