Фантастика 2026-158 - Максим Арх

графини Нессельроде, госпожа Пушкина, - заключается в том, что он ценит своих верноподданных не только по происхождению, но и по заслугам. Недавно на балу в Аничковом дворце, Николай Павлович во время танца говорил мне как высоко он ценит вашего мужа. Хотя, - по-светски улыбнулась Наташа, - вы, - тут Наталья Николаевна небрежно интонационно подчеркнула, - кажется тоже были на том балу?

На тот бал чету графов Нессельроде не пригласили, Наташа об этом знала, а графиня прекрасно поняла, что ей сказала госпожа Пушкина: «Я себя унизить и сожрать не дам. Не забывайтесь ваша светлость. Россия! Самодержавная Монархия!».

Графине Нессельроде было известно о слухах, что Николай Павлович неравнодушен к Пушкиной. Были между ними отношения или их не было, она точно не знала. Сам император своих дам не компрометировал, а госпожа Пушкина была крайне скрытной особой и свою частную жизнь не обсуждала.

- Что до моего мужа, - улыбаясь продолжала говорить Наталья Николаевна, то я уверена, что вы уже давно забыли эту смешную эпиграмму про своего отца[14],

Не забыла, в ниточку сжала губы графиня, и не забуду.

- Сейчас, - внешне почтительно говорила Наташа, - он испытывает к вам такое же глубокое уважение, как и вы к нему,

Наталья Николаевна прекрасно знала о том, что граф и графиня ненавидят Александра Сергеевича. Мельница слухов работала по обе стороны. Но у светской жизни свои правила и она была вынуждена соблюдая внешние приличия поддерживать отношения с этими людьми.

Сейчас она ясно дала понять, что будет защищать своего мужа, так же как графиня защищает своего.

- Благодарю вас за прекрасный вечер, - шурша новым модным платьем встала Наталья Николаевна и показала свое светское влияние и безупречную репутацию дамы из высшего света упомянув великую княгиню, - но нам пора, я обещала Елене Павловне[15] навестить ее,

- Катя, - позвала она сестру кокетничающую с красавцем кавалергардом, - мы уезжаем.

Графиня Нессельроде с фальшивым сожалением от столь раннего ухода дамы и ее сестры сдержанно улыбнулась госпоже Пушкиной, а когда та удалилась, то вслед ей урожденная Гурьева, дочь урожденной графини Салтыковой отдаленной родственницы «Салтычихи», шепотом высказала энергичные простонародные пожелания коих наслушалась от дворни, когда в девичестве проживала в отчем доме.

В третьем тысячелетии светский вечер девичник в доме Пушкина продолжался, попросили вернуться Таню Ларину, послали за ней машину.

Женщины с ведомым только им наслаждением «перемывали косточки» своим знакомым.

- Изольда слегла с нервным потрясением, - передавала Вера светские новости, - ее направили в санаторий в Швейцарии, девушке предстоит долгое восстановление,

- Да печень алкоголика, которую я ей показала сильно потрясла ее воображение, - очень серьезно сказала Маша, - теперь бедняжка знает, к чему может привести ее страсть к коктейлям, которыми она заливается в барах,

- Я ей еще приготовила для показа мозги наркомана, Изольда и наркотой балуется, но бедняжка рухнула на пол от избытка чувств, - скорбно сказала Маша и по-змеиному улыбнулась, а Катя Бакунина хихикнула.

- В свете тебя уже начинают опасаться, - вопросительно посмотрела на свою дочь, Вера,

- Отец Изольды весьма влиятельный человек, - далее говорила Вера, - сначала он горел местью как нефтяной факел в ночи, а потом мигом погас. Я точно знаю, что твой отец тут не причем, он просто не успел вмешаться, как неожиданно весьма сдержанный в своих дальнейших словах и поступках господин Леснов уехал в провинцию на одно из своих предприятий,

- Харон, позвонил своему знакомому в столице, - небрежно как о мелочи объясняла Маша, - Тот много лет назад когда следователем в Питере работал, пару раз просил Харона ему экспертизы побыстрее делать, тот ему матерно объяснял, что быстро только кошки, а качественно заключение надо готовить не спеша. Но когда у следока из-за дела по маньяку карьера могла рухнуть, Харон ему помог не только с экспертизой, но и предположил где эту тварь искать. Тварь задержали, осудили, а карьера следователя ракетой вверх полетела. Теперь он в столице все двери, кроме одной, с пинка открывает. Этот господин, собрав все необходимые сведения, сообщает Леснову, что любое нарушение закона, обернется ему реальным сроком, что не стоит удалять Геморрой и вообще трогать и мешать работать персоналу лечебного учреждения. Леснов знает, что он не без греха, а человек из столицы ему сообщает, что грехи господина Леснова заботливо собраны и готовы к предъявлению в рамках уголовного дела. Господин Леснов заверил собеседника, что все понял. И тут же отправил свою доченьку в дорогой престижный санаторий, не только для того чтобы дитя поправила здоровье, но и чтобы она не путалась под ногами создавая папе проблемы и языком не мела как помело.

- Маша, - встревоженно спросила Веры, - в кого ты такая?

- В прабабушку Дусю, что поднялась с посудомойки до завстоловой, выкормила, воспитала и выучила четырех детей, в своего предка Вяземского из нищей крестьянской семьи ставшего инженером, - сузив глаза намеренно отчетливо выговаривала каждое слово девушка, - во мне течет их кровь, живет их память и я горжусь ими.

- А представляете, Черномор у нас влюбился, - перевела разговор на общую и интересную для всех тему Бакунина,

-Да ну! – разом охнули Наташа, Таня и Маша,

Вере, Черномор был безразличен, она думала о прошедшем разговоре с дочерью.

- То-то он последнее время мрачный ходит, новую любовницу не заводит и выпивать стал, - отметила вернувшаяся в компанию Таня Ларина,

- Ну рассказывай же, - в предвкушении сплетни рукой легонько толкнула подругу Маша,

- Есть на втором курсе студентка Людмила, она иногородняя живет в общежитии, ну такая уж на вид скромница девятнадцати лет, свеженькая хорошенькая тихоня, сущая невинность, - стала рассказывать Катя Бакунина, - вот она Черномора когда он лекцию по хирургии читал с открытым ротиком сидя на первом ряду аудитории слушала, а потом дополнительные вопросы задавала. Наш кобель стойку враз сделал и приглашает Людмилу отужинать в ресторане при гостинице. А та краснеет и лепечет, что она никак не может, не объясняя причин. Настойчивый Черномор предлагает ей пройти практику в его отделении, а она в слезы: Иван Тимофеевич, ваша репутация известна, я вас очень уважаю как врача и преподавателя, но извините, я на такое не пойду. Мы все Черномора знаем, у него секс принцип: «не хочешь, не надо». А Людмила на лекциях сияющих глаз с него не сводит, печально вздыхает, а как