Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

лекарство, которое действительно можно принимать хоть сто лет. Оно помогает смириться с неподходящими условиями, притерпеться и успокоиться. Просто прием должен быть по весу и по распорядку, и тогда, может быть, эпизоды с покойниками на потолке не повторятся.

Пускай госпожа Нардана тихонько живет в своем внутреннем дворце со своим внутренним адмиралом, советуется с ним, беседует, строит планы. Дверь в спальню будет заперта, на окнах решетки и так уже есть – от воров. Что она там бормочет, никто больше прислушиваться не станет. И если вдруг она расскажет, чьи именно дети растут в семье, поверят ей уже вряд ли.

Обеспечить желтым ядом Нардану семья сумеет. В конце концов, и доктор Арайна рассматривал этот вариант как один из возможных – отступиться, ничего не менять, просто скорректировать дозу и выстроить схему приема. Не доверять самой больной и голосам в ее голове, устроить, чтобы кто-то следил со стороны за регулярностью и количеством крупинок. Любая рабыня с этим справится. Тогда – дом в Холмах продать, долю в плантации продать, и да здравствует старая добрая брахидская деспотия, ядовитые комары и друзья детства. И все друг другом будут довольны.

А Илан на досуге обдумает, как добавить желтый яд в список реестровых препаратов. Пора прекращать его свободное хождение в порту, оттуда он начал уже просачиваться в город.

Ну ее под хвост, эту правду. Даже когда она у каждого своя. Отличный пример – Ардарес. От него скрывали семейные тайны, а когда их узнал – он понял, что лучше б их и дальше скрывали. Кому оно надо такое в личной жизни, если сам не напрашивался?..

Для включения в реестр необходимо провести испытания, собрать данные, написать доклад, представить его комиссии в Дартаикте... Много теоретической и бумажной возни. Слишком много для Илана. Не подкинуть ли идею доктору Рауру, который тоскует по научной работе?.. У самого Илана есть намерение заняться другими делами. И подумать о своем.

Например, о том, что он узнал на допросе от Гонта: над пьяными у фона власти нет, каким бы способным ни был тот, кто захочет продавить общее решение в свою сторону, какие бы ни отрастил он себе щупальца . То есть, вино и арданскую водку на Хофру везут не просто так, не только для удовольствия. А значит, можно не волноваться, что на совете останутся ни капли не пригубившие портового зелья. Честная вода никого не минует. Пить ее будут все. Идеально. То, что нужно для исключения в правиле "под хвост". Совет кланов с повесткой нападения на Ардан и Ходжер – уже не личная жизнь. В личной и без честной воды люди себе не врут, а вот общественной нужно, чтобы правда была на виду, ибо искушение обмануть других для собственной выгоды слишком велико.

* * *

Тридцать три звенящих ступени вверх, на второй этаж. В кабинете что-то происходит. Дверь приоткрывается, снова закрывается. Опять полоса света – гул голосов на повышенных тонах, щелчок исправленного государем замка – темно. Кто-то хочет выйти. Но не решается или ему не позволяют. Возникла спорная ситуация. Как бы и не драка... Илан ускорил шаг.

Куб, в отсутствие Илана, отключился, фон перестал быть плотным и давить всем на нервы. Значит,проблема на допросе. Вот и оставляй их самих по себе. Чего такого наговорил Гонт, что все перевозбудились?..

– Не я хотел знать правду, – говорил Джениш, когда Илан вошел. – Я как раз не хотел.

Зрителей развлекали служащие префектуры, сцепившиеся по ту сторону стола. Вернее, огромный сильный Джениш держал тощего маленького Аранзара, обхватив того ручищами, чтобы не рыпался. Аранзар раскачивал Джениша из стороны в сторону, привставал на цыпочки и даже чуть подпрыгивал, но смысла в его действиях было мало. Хозяин при этом сидел на своем месте в углу, откинувшись к стене. Гонт подпирал голову поставленной на колено рукой и с интересом наблюдал. Что случилось? Еще один рецидив неправильной правды?..

– А, – сказал Хозяин, подавшись вперед, словно только Илана тут и ждали. – Вот и вы. Спасибо, доктор. Вы все сделали очень толково. То, что я узнал этим вечером, полезно и важно. Протокол, господа следователи, можете оставить себе и делать с ним что хотите. А нам пора.

Хозяин встал, запахнул плащ и накинул капюшон. Телохранитель подошел к двери, чтобы сопроводить своего господина. Поднялся с табурета старшина Гонт. Он улыбался.

– Не сердись , что будет не по-твоему, господин следователь, – подмигнул он Аранзару. – Моя жизнь прошла. На что менять ее остаток? На вот это? – он вытянул перед собой руки, которые заметно тряслись, и с досадой уронил их. – Во мне благородная кровь. Сколько в нее ни вливай из бутылок и бочек, ее не отравишь, не вытравишь. Все равно помню, кто я, и меня тошнит от этой памяти хуже, чем с похмелья. Нужно все это заканчивать. Заканчивать правильно. Пойдем, Хозяин. Через половину стражи прилив, как раз успеем. – Он повернулся к Илану и поклонился ему, прижав кулак к сердцу, как кланялись в прежней Арденне Черному Адмиралу, отдавая дань уважения царской крови. Но напоследок испортил серьезность момента, скривившись : – А ты снижайся, ястребок. А то крылышки обкромсают, как твоему папашке. Империя не любит таких, как ты – слишком черных, слишком дальнозорких.

Аранзар рванулся еще раз, но дело его было безнадежно.

– Дай твой жетон! – рычал Аранзар полузадушенно. – Дай немедленно! Останови их сам!

– Не дам я тебе никакого жетона, – спокойно отвечал Джениш, не разжимая дружеских обятий. – Свой надо носить, не бросать его по капризу. Тебе его доверили, а ты бросил. Нельзя так со справедливостью – хочу беру, хочу бросаю!

Илан догадывался, что случилось. Решив покинуть префектуру, Аранзар оставил там свой инспекторский жетон. Возможно, с какими-нибудь словами о том, что справедливостью во владениях тети Миры и не пахнет. И вот теперь жетон ему понадобился – арестовать Гонта, приказать Хозяину отступиться от своего контрактника, дать дорогу официальному правосудию. А жетона нет, швырнул в сердцах. У Джениша же свои представления о том, как выглядит справедливость. У Илана, впрочем, тоже.

Давно смолкли шаги на чугунной лестнице. По времени ночные гости уже должны были покинуть госпиталь. Джениш наконец разжал руки. Аранзар сделал от него шаг вперед и остановился. Не поворачиваясь к товарищу, спросил:

– Зачем ты так поступаешь? Почему сам их не остановил? Ты должен защищать закон, а