Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Сноу на суде изъяснялся в том же духе, — бросила Джоанна. — Помните его слова?

Койн одарила её тонкой, леденящей улыбкой.

— Сноу был красноречив. Но это не делает его истиной в последней инстанции.

— Но и вашу правоту это тоже не подтверждает.

Воздух в комнате словно стал гуще. Китнисс заметила, как подобрались советники Койн, как полковник Рейес опустил ладонь на кобуру — жест не был открытой угрозой, скорее демонстрацией готовности.

— Я предлагаю решить этот спор голосованием, — произнесла Койн, демонстративно проигнорировав выпад. — Каждый Победитель обладает правом одного голоса. Решение примет простое большинство.

Она обвела взглядом присутствующих.

— Начнем с... — она сверилась со списком, — Уэйда Ракина. Дистрикт-2.

— Я «за», — отозвался он. И на его лице расцвела та самая ослепительная улыбка, которая некогда смотрела с рекламных плакатов Капитолия. — Посмотрю на это с величайшим удовольствием.

Койн кивнула и занесла пометку в документ.

Процедура голосования шла своим чередом.

Один за другим Победители поднимались, и в тишине зала раз за разом чеканилось роковое: «За». Пятнадцать малознакомых ей людей — и почти каждый отдавал свой голос в пользу крови. Китнисс вглядывалась в их лица, пытаясь осознать ту жажду, что она подметила ранее. Теперь её природа стала ясна.

То была жажда искупления через боль.

Эти люди прошли сквозь все круги ада, оставив там друзей, семьи и частицы собственных душ. Они были испещрены шрамами и теперь требовали, чтобы за их страдания кто-то заплатил. И дети Капитолия представлялись им самой удобной валютой.

— Бити Латье. Дистрикт-3.

Бити поднимался натужно, тяжело опираясь на трость.

— Против, — отчеканил он. — Дети не должны нести бремя грехов своих отцов. Мы вели войну за свободу, а не за право уничтожать невинных.

Койн кивнула, сохранив на лице маску беспристрастности.

— Финник Одейр. Дистрикт-4.

Финник привстал. Он был пугающе бледен, рана всё еще тянула жилы, но голос его прозвучал непоколебимо:

— Против. Я видел слишком много смертей. Больше я на это смотреть не желаю.

Койн сделала пометку в документе.

— Джоанна Мейсон. Дистрикт-7.

Джоанна вскочила, словно распрямившаяся пружина.

— Против! — Она впилась взглядом в Койн. — Вы подталкиваете нас к тому, чтобы мы стали отражением тех, кого ненавидели. Я в этом не участвую.

— Ваше право, — ровным тоном отозвалась Койн. — Китнисс Эвердин. Дистрикт-12.

Китнисс поднялась.

В зале не осталось ни одного человека, чей взгляд не был бы прикован к ней. Сойка-пересмешница. Лик революции. Её слово было решающим аккордом.

В памяти всплыл образ Лидии Крейн. Дети, в одночасье ставшие сиротами. Грузовики, мерно катящиеся к расстрельным рвам. Она вспомнила Прим — свою сестру, чья жизнь могла оборваться на Арене. Перед глазами пронеслись лица детей, умиравших на её глазах в первых Играх, во вторых… Тени, преследующие её в кошмарах.

Она вспомнила Койн и слова Хеймитча: «На параде она объявит о новых Играх. Публично». До этого момента оставалось пять дней. Пять дней, чтобы изменить ход истории.

И внезапно её пронзила ясность. Холодная, пугающая, беспощадная. Если она скажет «нет», Койн мгновенно насторожится. Окружит её плотным кольцом слежки. Возможно, уберет с доски, как Хеймитча, или найдет способ заставить замолчать навсегда.

Если же она скажет «да»…

— За, — произнесла Китнисс.

Джоанна резко обернулась к ней. В её глазах застыло ошеломление, смешанное с горечью предательства.

— Но с одним условием, — продолжила Китнисс, не позволяя себе встретиться с подругой взглядом. — Я требую права лично казнить Сноу. На параде. Одной стрелой. Как символ того, что старый мир канул в небытие.

Койн долго изучала её — пытливо, взвешивая каждое слово. Наконец, её губ коснулась улыбка.

— Разумеется. Сойка-пересмешница, собственноручно карающая тирана. Идеальный финал для летописи нового Панема.

Китнисс молча села. Джоанна смотрела на неё как на чужую. Финник не скрывал разочарования. Лишь в глазах Бити, хранившего молчание, Китнисс уловила странный отблеск — было ли это понимание или лишь зарождающееся подозрение?

Голосование завершилось. Голос Хеймитча был записан как «воздержался» ввиду его состояния здоровья.

Итог был подведен: шестнадцать — за, четверо — против, один воздержавшийся.

— Решение утверждено, — объявила Коин. — Заключительные Голодные игры состоятся. Официальное заявление прозвучит на параде победы через пять дней. Жатва будет проведена на следующее утро.

Она с сухим щелчком закрыла папку. — Благодарю за содействие. Совет окончен.

***

— Какого дьявола это было?

Джоанна настигла её уже в коридоре — мертвой хваткой вцепилась в предплечье и резко развернула к себе.

— Ты проголосовала «за». За очередную резню детей. После всего, через что мы прошли…

— Тише, — Китнисс затравленно огляделась. Коридор казался безлюдным, но она кожей чувствовала: у этих стен есть уши, а у теней — объективы. — Не здесь.

Она повлекла Джоанну за собой, нырнула в боковой проход и, миновав лестничные пролеты, вывела её во внутренний двор. Здесь, на открытом пространстве, риск наткнуться на спрятанный микрофон был минимален.

— Говори, — потребовала Джоанна, не скрывая ярости. — Объясни мне, почему ты…

— Потому что в моих руках окажется лук, — оборвала её Китнисс.

Джоанна осеклась на полуслове.

— Лук и одна-единственная стрела. Официально — чтобы покарать Сноу, — Китнисс понизила голос до едва различимого шепота. — Но целиться я буду не в него.

Тишина затянулась на несколько бесконечных секунд. На лице Джоанны медленно, словно проступающее сквозь туман очертание, отразилось осознание.

— Ты намерена убрать Койн, — это было не предположение, а сухая констатация факта.

— На параде. На виду у всего Панема. В тот самый миг, когда она провозгласит начало новых Игр.

— Тебя казнят на месте. Сразу после выстрела.

— Я знаю.

Снова повисло молчание. Джоанна отступила на шаг, тяжело прислонившись к холодной каменной стене.

— Это чистое самоубийство, — выдохнула она.

— Возможно. Но это обезглавит её режим. Остановит Игры. Покажет всем, что…

— Что Сойка-пересмешница — безумная убийца? — Джоанна скептически покачала головой. — Ты не понимаешь правил их игры. Её клика вывернет всё наизнанку. Объявят, что ты лишилась рассудка, что тебя подкупили или что Сноу окончательно сломал твою психику. Они просто поднимут на щит другого лидера и продолжат начатое.

— И что ты предлагаешь? — голос Китнисс дрогнул от сдерживаемого отчаяния. — Просто сидеть и наблюдать? Ждать, пока они пустят в расход еще сотню