Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Знаю. Её цель — Койн.

— Мне это известно.

Бити долго и пристально вглядывался в лицо Пита, словно пытаясь прочесть его сокровенные мысли.

— Ты собираешься помешать ей?

— Я сделаю всё, чтобы ей не пришлось делать этот выбор.

Бити удовлетворенно кивнул.

— Что ж, — он приоткрыл тяжелую дверь. — Удачи тебе, Пит. Всему Панему она сейчас жизненно необходима.

Он вышел, и глухое постукивание его трости постепенно растворилось в тишине госпитального крыла.

Пит остался наедине с собой. Он смотрел на безупречную ткань костюма, на вороненую сталь оружия, на собственные ладони — руки, на которых уже запеклась кровь сотен жертв и которые были готовы принять на себя новый грех.

Завтра — четвертый, решающий день подготовки. Послезавтра — парад.

Он закрыл глаза, и в его сознании начала выстраиваться сложная, ювелирно точная шахматная партия грядущего дня.

***

Четвертый день Пит провел в непрестанном движении.

Рассвет он встретил полноценной тренировкой. Сначала — изнурительный цикл базовых упражнений, затем — отработка боевых связок. Он бил в пустоту, без партнера и мишени, но его тело безошибочно воспроизводило хореографию насилия, которую помнило лучше любой другой науки.

Удар. Блок. Уход с линии атаки. Контрвыпад.

В полдень появилась Джоанна. Она принесла еду и буквально силой заставила его сесть за стол: в последние дни он почти не притрагивался к пище, целиком поглощенный процессом восстановления. Пит механически жевал кашу, а она не сводила с него тяжелого взгляда.

— Ты выглядишь как выходец с того света, — бросила она. — Бледный, костлявый. Пугающий.

— Ценю твое умение подбодрить.

— Это не любезность, а констатация факта. — Она опустилась на стул напротив. — Ты готов?

— К сроку буду.

— Это не ответ.

— Другого у меня для тебя нет.

Джоанна долго молчала, изучая его лицо, а затем твердо произнесла:

— Я пойду с тобой. На площадь.

— Исключено.

— Я не спрашивала разрешения.

Пит отложил ложку и поднял на нее глаза.

— Джо, там будет бойня. Я не могу гарантировать твою безопасность.

— Ты сейчас вообще ничего не можешь гарантировать, — она подалась вперед, и в ее глазах блеснула сталь. — Мне не нужны твои гарантии. Я просто ставлю тебя перед фактом: я буду там.

— Зачем тебе это? — Потому что с меня хватит пассивного ожидания. Тошно смотреть, как другие подставляются под пули, пока я отсиживаюсь в тылу. — Она криво, безрадостно усмехнулась. — И, если ты там погибнешь, а я буду в это время протирать штаны здесь, я себе этого никогда не прощу.

Пит долго всматривался в ее черты — лицо женщины, прошедшей сквозь жернова Арены, пыточные подвалы Капитолия и пожар войны. Она потеряла всё, но так и не позволила себя сломить.

— Хорошо, — наконец сдался он. — Но ты подчиняешься мне беспрекословно. Никаких вопросов.

— Договорились.

— Ты остаешься в толпе и ждешь сигнала.

— Какого именно?

— Ты его не пропустишь.

Джоанна фыркнула:

— Узнаю нашего булочника. Таинственность до самого финала.

На его губах на мгновение промелькнула тень улыбки.

Вечером он примерил облачение. Ткань облегла тело подобно второй коже — безупречно, без малейшего изъяна. Бити знал его параметры лучше, чем он сам. Пиджак надежно скрывал кобуры, крой брюк обеспечивал полную свободу движений. Пит замер перед зеркалом.

Человек в отражении был пугающе бледен и изможден — Джоанна не преувеличивала. Но взгляд… взгляд остался прежним. Холодным, предельно сфокусированным. Это были глаза того, кто ясно осознает свою миссию и готов довести её до конца.

«Девяносто процентов», — вынес он вердикт. Вполне неплохо.

Глава 59

Утро парада выдалось пронзительно ясным и студёным.

Китнисс пробудилась задолго до рассвета. Она неподвижно лежала в предрассветных сумерках, вглядываясь в пустоту над собой и прокручивая в мыслях сценарий грядущих часов.

Лук. Единственная стрела. Койн на возвышении трибуны.

За последние дни она отрепетировала это в своем воображении сотни раз. Вскинуть лук, имитируя прицеливание в Сноу. В последнее мгновение едва заметно скорректировать угол. Спустить тетиву. Увидеть, как Койн падает навзничь.

А что последует после этого выстрела?

Гвардейцы, бросающиеся наперерез. Грохот ответных залпов. Вспышка боли. И, быть может, окончательная темнота.

Смерть не пугала её. Китнисс слишком долго шла с ней рука об руку, чтобы испытывать страх перед концом. Её терзало иное: вероятность провала. Страх того, что Койн уцелеет. Что её приспешники превратят это покушение в повод для новой волны террора. «Сойка-пересмешница — предательница. Тайный агент Сноу. Она покусилась на нашу свободу».

Она слишком хорошо изучила законы пропаганды, чтобы понимать: её поступок вывернут наизнанку. Она сама слишком долго была лишь инструментом в чужих руках.

Но иного пути она не видела. Или он всё же существовал?

Пит обещал найти другое решение. «К параду», — уверенно произнес он четыре дня назад. Но торжественное шествие начнется с минуты на минуту, а он так и не раскрыл своих карт. Ни ей, ни Джоанне.

Может быть, его разум не справился с задачей? Или он осознал, что её фатальный план — единственно верный? А может, он просто не желал дарить ей ложную надежду?

Она поднялась и облачилась в простое платье — её боевое оперение, костюм Сойки, ждало на площади. Китнисс вышла в коридор и привычно направилась к палате Пита.

Дверь была распахнута настежь.

В комнате царила гнетущая пустота. Постель безупречно заправлена, медицинские приборы безмолвны, провода аккуратно смотаны. На тумбочке белел сложенный клочок бумаги.

Китнисс рванула его к себе. Почерк Пита — ровный, каллиграфически четкий — был узнаваем с первого взгляда.

«Не предпринимай ничего, пока не увидишь меня. Доверься мне. П.»

Три лаконичные фразы. Ни тени объяснений. Ни единой детали.

Она яростно скомкала записку в кулаке.

«Доверься».

Как легко это звучит в словах и как невыносимо трудно — на деле. Особенно когда на кону стоит всё, что у неё осталось.

— Он покинул госпиталь два часа назад.

Китнисс резко обернулась. Джоанна замерла в дверном проеме — уже облаченная в походную форму, собранная и сосредоточенная. На её поясе в кожаном чехле покоился неизменный топор.

— Куда он направился?

— Не обронил ни слова. Лишь оставил это послание.

— И ты просто позволила ему уйти?

— А как, по-твоему, я должна была его удержать? Приковать к изголовью? — Джоанна переступила порог, обводя взглядом осиротевшую палату. —