Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Жатва будет проведена завтра! — гремел голос Койн. — Двадцать четыре трибута будут отобраны из семей тех, на ком лежит клеймо ответственности за прежние Игры! Из родов распорядителей, организаторов и чиновников! Дети ответят за грехи отцов — так, как это было заведено испокон веков! Так, как они поступали с нами на протяжении семидесяти пяти лет!

Новый шквал криков. Очередной неистовый гром аплодисментов.

Китнисс не отрывала взгляда от исполинского экрана, транслировавшего лицо Койн крупным планом. Улыбающееся, упоенное триумфом.

«Где же ты, Пит?»

— И венцом сегодняшнего торжества станет казнь бывшего президента Сноу!

Конвой вывел его из тени кулис. Старый, согбенный годами и недугом, облаченный в невзрачную тюремную робу, Сноу ступал медленно. Однако в каждом его движении сквозило ледяное достоинство — он не собирался доставлять врагам удовольствие лицезреть свою слабость. Его усадили на стул перед помостом, сковав руки за спинкой.

— Исполнителем приговора назначается Сойка-пересмешница! Китнисс Эвердин!

Это был приказ. Её выход.

Китнисс шагнула из тени на ослепительный свет софитов.

Когда толпа увидела её, гул площади изменил тональность. Это не были просто овации — это был коллективный выдох, в котором смешались обожание, благоговейный трепет и суеверный страх. Она была символом, но в её отражении каждый видел что-то своё.

Она проследовала к отведенному месту — на помост сбоку от трибуны, откуда фигура Сноу была видна как на ладони. Вскинула лук. Привычным движением наложила стрелу на тетиву.

Сноу смотрел прямо на неё.

На его губах играла всё та же усмешка, что и на судебном процессе. Ухмылка посвященного, знающего некую тайну, сокрытую от прочих. Или же улыбка того, кто уже перешагнул черту, за которой страх теряет власть.

— Да свершится правосудие! — возвестила Койн.

Китнисс до упора натянула тетиву. Прицелилась.

Её пальцы были неподвижны как камень. Пульс оставался ровным и размеренным. Годы тренировок превратили самоконтроль и точность в её вторую натуру.

Официально она держала на мушке Сноу.

Но незаметно для окружающих — миллиметр за миллиметром — она меняла траекторию. Левее. Чуть выше. К белоснежному силуэту, возвышавшемуся на трибуне. Койн стояла всего в трех метрах от приговоренного. Безупречная мишень: белый шелк костюма на фоне тяжелых темных знамен.

Еще мгновение. Доля секунды.

И в этот критический миг на самом краю площади началось движение.

***

Людское море разверзлось.

Это не было подчинением приказу — скорее сработал инстинкт, подобный тому, как вода отступает перед брошенным камнем. Волна движения, зародившись на самом краю площади, стремительно катилась к центру, и в самом её сердце мерно шагал человек.

Один-единственный человек. В безупречно черном одеянии.

Китнисс медленно опустила лук.

Пит пересекал площадь без спешки, но и без тени сомнения. В его размеренной поступи сквозила та сокрушительная уверенность, которая лишает окружающих слов. Люди отшатывались, освобождая ему путь, и провожали его взглядами, в которых смешивались узнавание, изумление и нечто, напоминающее благоговейный трепет.

Они помнили его. Помнили, на что он способен, когда берет судьбу в свои руки.

Объективы камер синхронно развернулись в его сторону — операторы Плутарха обладали звериным чутьем на смену фокуса. Лицо Пита мгновенно заполнило исполинские экраны по всему периметру. Весь Панем в этот миг взирал на него: бледного, предельно собранного, с ледяным блеском в глазах человека, явившегося заявить свои права на финал.

Площадь погрузилась в звенящую тишину.

Койн осеклась на полуслове. На её лице лишь на краткое мгновение проступила растерянность, прежде чем она сумела вновь нацепить маску невозмутимости.

— Народ Панема! — её голос, усиленный динамиками, зазвучал чуть выше обычного, выдавая скрытое напряжение. — Поприветствуйте героя нашей борьбы — Пита Мелларка! Того, кто проложил нам путь к победе!

Раздались аплодисменты — нестройные, сбитые с толку. Толпа пребывала в замешательстве. Почему он здесь? Почему именно сейчас? И почему он, пренебрегая протоколом, идет прямо к подножию помоста, а не занимает место среди почетных гостей?

Пит замер в самом центре площади. В точке, где сходились все векторы: между элитной гвардией Койн и трибуной, между многотысячной толпой и стулом, на котором томился Сноу. В самом эпицентре грядущей бури.

Он поднял руку.

Тишина воцарилась мгновенно и стала абсолютной, словно кто-то разом обесточил весь мир.

Один из гвардейцев — совсем молодой юноша, поддавшись необъяснимому порыву, — шагнул к нему и протянул микрофон. Сделал это механически, не отдавая себе отчета в действиях. Пит принял его.

— Президент Койн.

Его голос заполнил пространство площади — бесстрастный, усиленный аппаратурой и транслируемый на каждый экран в самых отдаленных уголках страны. В нем звучала пугающая ясность; так говорит человек, привыкший к тому, что его слова имеют вес.

— Я внимательно выслушал ваше объявление. О новых Голодных играх.

Койн улыбнулась — натянуто, с видимым трудом удерживая маску благожелательности.

— Мистер Мелларк, вы перенесли тяжелейшее испытание. Вам необходим покой и квалифицированная медицинская помощь, а вовсе не…

— Я требую, чтобы вы отменили это решение, — Пит произнес это так, словно её возражения были лишь пустым шумом. — Немедленно.

Наступила пауза. Воздух на площади, казалось, сделался плотным, почти осязаемым от сгустившегося напряжения.

— На каком основании? — тон Койн стал заметно суше.

— На том основании, что я сражался не за это. И не ради этого гибли мои товарищи.

— Правосудие требует…

— Правосудие, — Пит оборвал её, и в его голосе явственно зазвенела сталь, — не нуждается в детоубийстве. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

По рядам собравшихся прокатился глухой ропот. Люди начали переглядываться; на лицах тех, кто еще мгновение назад неистовствовал от восторга, проступила тень сомнения.

Койн выпрямилась, её черты окончательно окаменели.

— Мистер Мелларк, — произнесла она ледяным тоном, — вы — герой минувшей войны. Ваша стойкость бесспорна. Однако вы не являетесь главой государства. Решения принимаю я. Временное правительство постановило…

— Временное? — Пит слегка склонил голову набок. — И когда же истекает срок его полномочий? Когда будут назначены выборы, президент Койн?

— Как только наступит период стабилизации…

— Который не наступит никогда, — он сделал шаг вперед. Всего один, но решительный. — Потому что вы всегда найдете нового врага. Очередную угрозу. Очередной повод не выпускать власть из рук. Я досконально изучил эту игру. Сноу играл в неё семьдесят пять лет.

— Вы смеете сравнивать меня со Сноу? — голос Койн дрогнул, и было неясно, чего