Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

На губах Койн заиграла торжествующая, полная облегчения улыбка.

— Разумный выбор. Взять его…

— Я еще не закончил, — негромко перебил её Пит.

Его руки молниеносно скользнули к поясу, скрытому под полами пиджака, туда, где в потайных ножнах покоились клинки. Четыре ножа из вольфрамового сплава, восьмидюймовые лезвия которых были способны прошить почти любую преграду.

Экзоскелеты были безупречны против пуль, но против холодного оружия в руках мастера они имели фатальный изъян. Любой механизм обладает сочленениями: локти, колени, шея — уязвимые точки сгиба, которые невозможно полностью закрыть монолитной броней, не лишив солдата подвижности.

— Взять его! — улыбка мгновенно сошла с лица Койн.

Тяжелая поступь экзоскелетов заставила помост содрогнуться. Земля под ногами Пита вибрировала от их веса, когда стальные колоссы двинулись на сближение.

Пит замер, превратившись в натянутую струну.

Первый удар обрушился сверху — бронированный кулак, способный раскрошить бетон, прорезал воздух. Пит неуловимым движением ушел с линии атаки и, едва рука противника миновала его, с хирургической точностью вонзил нож в сочленение локтевого сустава.

Клинок скрежетнул по металлу, проскользнул между пластинами и перерезал пучок силовых кабелей. Рука экзоскелета бессильно повисла мертвым грузом. Боец внутри взвыл от боли: лезвие прошло насквозь, глубоко вонзившись в живую плоть.

Не теряя ни секунды, Пит уже скользил к следующей цели.

Второй колосс попытался смять его в сокрушительных объятиях. Пит нырнул под массивные манипуляторы, мгновенно оказавшись за спиной противника, и нанес колющий удар под срез шлема — в единственную точку, где шею защищал лишь податливый слой полимера. Лезвие с легкостью прошило уплотнитель и вошло в шейные позвонки. Тяжелая машина рухнула на камни; пилот погиб мгновенно.

Третий и четвертый гвардейцы атаковали слаженно, заходя с флангов. Уйти от обоих Пит не успел.

Страшный удар обрушился на ребра. Даже сквозь высокотехнологичную ткань костюма и графеновую броню боль была неописуемой. Пита отшвырнуло к перилам помоста, и на миг сознание его затопила вязкая тьма.

Но он заставил себя вернуться.

Перекатившись по настилу и едва избежав тяжелых кованых сапог, Пит вонзил нож в подколенное сочленение ближайшего экзоскелета — туда, где сервоприводы оставались наиболее уязвимы. Механизм мгновенно заклинило. Гвардеец покачнулся, теряя опору, и Пит использовал его как живой таран, толкнув на четвертого противника и сбив обоих с ног.

Их оставалось шестеро.

Они перегруппировались с молниеносной, профессиональной четкостью. Эти бойцы были иного сорта: обученные, закаленные в стычках, знающие цену каждой секунде.

Пит отступил, лихорадочно оценивая шансы. Два клинка были потеряны — один застрял в локте первого бойца, второй остался в шее другого. В запасе было лишь два ножа. Сломленные ребра отзывались невыносимой болью при каждом вдохе, а правое плечо окончательно онемело после попадания снайпера.

Он истекал кровью. Он выбивался из сил. Движения становились тяжелыми, замедленными. Но воля его оставалась непоколебимой.

Шестерка стальных машин сжимала полукольцо. Они больше не лезли на рожон, осознав, что любая оплошность ведет к смерти. Окружение становилось методичным, неотвратимым.

И в этот критический миг за его спиной раздался свистящий звук.

Тяжелый топор с такой яростью врубился в шлем ближайшего гвардейца, что сталь смялась, точно тонкий лист бумаги. Человек внутри в судороге дернулся и затих.

Джоанна.

Она замерла на перилах трибуны — воплощение неистовой воительницы. Растрепанные волосы, пылающий взор и безумная, хищная улыбка на губах.

— Неужто заскучал без меня, красавчик?

Пит промолчал. Слова были непозволительной роскошью в тишине перед новым броском.

Джоанна сорвалась с перил, точно хищная птица, обрушившись на ближайшего гвардейца. Её топор с тяжелым хрустом вгрызся в плечевой стык экзоскелета, разрывая силовые кабели и сминая композит. Боец внутри взвыл от боли и ярости, пытаясь стряхнуть её, но Джоанна уже соскользнула вниз. Ловкий перекат — и она замерла бок о бок с Питом.

Спина к спине. Единственная опора в круговороте смерти.

— Ты задержалась, — бросил он, не оборачиваясь.

— Я явилась вовремя, — она покрепче перехватила топорище, с которого густо стекала кровь. — Как и подобает.

Их осталось пятеро. Осознав угрозу, стальные гиганты перегруппировались, замыкая кольцо. Пит кожей чувствовал жар, исходящий от Джоанны, и её прерывистое, но четкое, боевое дыхание.

— План? — коротко бросила она.

— Ты крушишь. Я добиваю.

— Превосходный план.

Колоссы пошли в атаку.

Первый обрушился на Джоанну. Она встретила его не в лоб, а низким, стелющимся ударом по коленному суставу. Сталь вошла в сочленение, намертво заклинив привод. Как только гвардеец пошатнулся, она коротким и страшным взмахом всадила лезвие ему в горло, под обрез шлема.

Второй и третий навалились на Пита. Нырнув под тяжелый замах первого, он вонзил клинок в локтевой сгиб, тут же вырвал его и единым тягучим движением полоснул по шее второго, вскрывая уязвимый полимер.

Две груды металла рухнули на настил. Осталось трое.

Четвертый успел захватить Джоанну с тыла. Бронированные манипуляторы сомкнулись на её талии, сервоприводы взвыли, наращивая смертоносное давление. Она судорожно выдохнула, и топор со звоном выпал из её ослабевших пальцев.

Пит действовал на одних инстинктах. Последний нож сорвался с его ладони — бросок был молниеносным, почти слепым. Клинок нашел узкую щель в забрале и пробил глазницу пилота. Экзоскелет содрогнулся в конвульсии и разжал объятия. Джоанна рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух.

В этот миг пятый гвардеец нанес Питу сокрушительный удар в грудь, вложив в него всю мощь гидравлики.

Его отбросило на несколько метров. Пит врезался в монолитное основание трибуны с отчетливым костным хрустом. Легкие обожгло огнем, мир на мгновение сузился до точки, и дыхание застряло в горле.

Стальной исполин приближался к нему — медленно, торжествующе. Походка палача, идущего завершить начатое.

Пит лежал навзничь, глядя в равнодушное небо Капитолия, затянутое пепельными облаками. Где-то вдалеке не смолкали крики, где-то бесстрастные объективы камер несли эту картину в каждый дом Панема.

Он был обязан подняться.

И он поднялся. Мучительно долго, преодолевая сопротивление собственного сломленного тела, опираясь на холодный камень трибуны. Но он встал на ноги.

Механический исполин замер в двух шагах от него. Сквозь узкую прорезь забрала Пит поймал взгляд пилота — в нем читалось почти суеверное недоумение. Как этот человек всё еще стоит? Откуда в изломанном теле берутся силы для движения?

— Ты не осознаешь главного, — едва слышно произнес Пит. — Я лишен права на поражение. По крайней мере, не сегодня.

Он сделал шаг навстречу стальному колоссу, навстречу самой смерти. Безоружный, истекающий кровью, израненный — но сохранивший стальной