Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Нет, — Пит медленно покачал головой. — Сноу был честнее. Он хотя бы не рядился в одежды освободителя.

Гул, нарастающий в толпе, стал похож на рокот приближающегося шторма. Объективы камер фиксировали каждое мгновение, транслируя происходящее в сердце Панема. Плутарх, застывший на своем посту, не спешил прерывать эфир. Как истинный мастер выживания, он выжидал, чья чаша весов перевесит в этой финальной схватке.

Койн заметно побледнела.

— Охрана! — её голос на мгновение сорвался, но она тут же вернула себе властный тон. — Взять его под стражу! Он болен! Последствия пыток затуманили его рассудок, он не в себе!

К Питу двинулись гвардейцы — два десятка бойцов в тяжелой броне, с оружием, приведенным в боевую готовность.

Пит не шелохнулся.

— Я призываю вас, — он посмотрел Койн прямо в глаза, — в последний раз. Отмените Игры. Сложите полномочия добровольно. Позвольте этому закончиться миром.

— Это невозможно.

— Я и не надеялся на другой ответ.

Он медленно повернулся к охранникам, которые уже обступали его полукольцом.

— Всем, кто не желает отдавать жизнь за очередного диктатора, — произнес он тихим, почти вкрадчивым голосом, — я даю тридцать секунд, чтобы покинуть периметр.

Бойцы заколебались. В их глазах читалась неуверенность: они слишком хорошо помнили штурм президентского дворца и то, во что превращал элитные части Сноу этот человек, когда вступал в бой.

Внезапно над площадью раскатился знакомый командный голос, не терпящий возражений:

— Отряд четыреста пятьдесят один — отход! Немедленно!

Боггс. Китнисс заметила его на краю южного сектора — в гражданском платье, лишенный знаков отличия, он всё равно оставался их командиром. И его люди узнали этот голос.

Часть оцепления синхронно отступила. Без лишних слов они растворились в толпе, оставив свои посты. У трибуны остались лишь самые верные: фанатики, беззаветно верившие в Койн, или те, чей страх перед ней был сильнее страха смерти.

— Арестовать его! — Койн сорвалась на крик. — Он изменник! Враг народа!

Они пошли на сближение — стремительно, единым фронтом.

Пит коротким движением расстегнул пуговицы пиджака. Китнисс видела, как его ладони нырнули под полы черной ткани. В следующее мгновение в его руках возникли два вороненых ствола — хищные, смертоносные тени. Его лицо осталось пугающе спокойным: ни тени колебания, ни капли страха.

— Вы сами сделали этот выбор, — негромко произнес он.

И в то же мгновение площадь содрогнулась.

Глава 60

Первая пуля ударила Питу точно в грудь.

Ощущение было знакомым еще со времен штурма дворца — тупой, тяжелый толчок, будто брошенный с размаху камень. Графеновая сетка, вплетенная в ткань костюма, приняла на себя удар, мгновенно распределив колоссальную энергию по волокнам и превратив неминуемую смерть в глубокий, саднящий кровоподтек. Боль была острой, но терпимой.

Он не замедлил шага.

Второй выстрел пришелся в плечо, третий — в область живота. Пит шел напролом сквозь свинцовый ливень, и его руки уже вступили в дело.

Два пистолета-пулемета заговорили почти синхронно. Короткие, сухие очереди — по три-четыре патрона, в точном соответствии с наставлениями Бити. Максимальная точность, минимальный расход.

Первый гвардеец рухнул наземь, так и не осознав, что произошло. Пит бил по уязвимым зонам, которые не закрывал кевлар: в просвет между воротником бронежилета и шлемом, в открытые участки лица. Там, где пасовала броня, торжествовала смерть.

Второй противник возник справа, на два часа. Не прекращая движения, Пит развернулся всем корпусом и срезал его очередью по бедру. Разорванная артерия не оставила шансов: человек повалился, тщетно пытаясь зажать рану, и больше не поднялся.

Третий и четвертый атаковали в связке — с фланга и со спины. Пригнувшись под перекрестным огнем и ощутив еще два глухих удара в позвоночник, Пит ответил веером свинца. Тройка патронов раздробила колено первому. Еще три впились в локоть второго, когда тот попытался перехватить автомат.

Пять секунд. Четыре неподвижных тела.

Вокруг бушевал океан человеческого страха: толпа билась в приступе паники, люди в давке пытались прорваться подальше от эпицентра бойни, но трансляция не прерывалась. Но Пит был глух к этому хаосу. В его сознании существовали лишь цели и векторы угроз. Всё остальное превратилось в несущественный фоновый шум.

Пятый охранник оказался расчетливее прочих. Вместо безрассудной атаки он залег за бетонным парапетом, ведя прицельный огонь. Пули ложились кучно, жаля всё больнее. Одна из них нашла лазейку, впившись в бедро там, где защитный слой костюма был тоньше. Ногу обожгло невыносимой, острой болью.

Уйдя перекатом за массивный угол трибуны, Пит мгновенно проанализировал диспозицию.

Семь бойцов всё еще оставались в строю. Двое закрепились в укрытиях слева, один затаился справа, четверо спешно перегруппировывались в центре. Коин, пятясь, уже достигла края помоста, стремясь скрыться за лестницей. Сноу по-прежнему восседал на своем деревянном троне — неподвижный, отрешенный, он лишь наблюдал за спектаклем.

А Китнисс оставалась на своем посту. Тетива натянута, стрела замерла на линии огня. Но она не спускала её. Она выжидала.

«Умница», — промелькнуло в его голове.

Пит сделал глубокий вдох, усмиряя бешеный ритм сердца. Быстрая проверка магазинов: двенадцать патронов в левом, пятнадцать — в правом. Вполне достаточно, если сохранять ледяное хладнокровие и не допускать промахов.

Он решительно покинул укрытие.

Шестой гвардеец, затаившийся справа, открыл огонь без промедления. Пит не стал уклоняться, принимая свинец на корпус. Три тяжелых удара в грудь, один — в плечо. Костюм Бити, ставший его верным щитом, выдержал и на этот раз. Ответная, хирургически точная очередь в лицо — и шестой замертво рухнул на камни площади.

Седьмой и восьмой выросли перед ним одновременно, пытаясь зажать в классические «клещи». Тактика была верной, но бесполезной против противника, чья реакция за гранью человеческих возможностей. Пит совершил резкий разворот на сто восемьдесят градусов, ведя огонь с обеих рук. Седьмой захлебнулся собственной кровью, получив свинец в шею. Восьмого спас бронежилет, но лишь на миг: Пит тут же раздробил ему коленную чашечку. Человек рухнул, оглашая площадь истошным воем.

Двенадцать секунд. Восемь тел.

Оставшаяся четверка перегруппировалась у самого подножия трибуны. Оцепенение сменилось расчетом: они осознали, что обычные выстрелы в корпус бессильны. Старший, судя по офицерским нашивкам, яростно выкрикивал что-то в рацию, запрашивая подмогу. Пит понимал: подкрепление уже в пути. Весь вопрос заключался в том, сколькими минутами он еще располагает.

Контрольный замер боезапаса: восемь патронов слева, одиннадцать справа. Девятнадцать выстрелов на четверых — более чем щедро.

Однако гвардейцы медлили с