Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Они вышли из кузницы. Я шёл рядом, держа в руках ведро с водой — для остужения.

К барже шли медленно, осторожно. Раскалённое железо нельзя ронять, нельзя ударять. Искривится — и всё, непригодно.

Баржа. Трюм. Нутро лежало горизонтально на деревянных опорах.

Данила и Тихон подошли с обручами. Жар от железа был чудовищным. Я чувствовал его лицом, даже стоя в трёх шагах.

— Держи, — сказал Данила Тихону. — Я направляю.

Они подняли первый обруч над нутром. Держали клещами с двух сторон.

Медленно опустили. Обруч коснулся меди.

Зашипело. Задымилось. Запах жжёной меди и металла.

Обруч был чуть больше поперечника нутра — на пару пальцев. Он сел сверху, не плотно, с зазором.

— Хорошо, — сказал Данила. — Теперь ждём. Пусть остывает.

Они отступили. Железо начало темнеть. Из вишнёво-красного стало тёмно-красным. Потом бурым. Потом чёрным.

И по мере остывания обруч сжимался. Медленно. Неумолимо.

Зазор исчезал. Железо впивалось в медь.

Слышался звук — тихий, протяжный. Скрип. Стон. Металл напрягался, сопротивлялся, но поддавался.

Я смотрел завороженно.

Расширение и сжатие от жара. Коэффициенты разные у железа и меди. Железо сжимается сильнее. Создаёт чудовищное усилие. Стягивает медь, как обруч бочку. Простое искусство, но действенное. Так веками делали бочки, колёса, ушаты. И теперь мы делаем нутро.

Обруч полностью остыл. Сел плотно. Намертво. Я подошёл, попытался сдвинуть рукой. Даже не дрогнул.

Данила постучал молоточком. Звук чистый, звонкий.

— Хорошо, — сказал он. — Держит. Следующий.

Они принесли второй обруч. Разогретый. Снова надели. Снова ждали остывания.

Потом третий. Четвёртый.

К полудню шесть обручей сидели на нутре. Равномерно распределённые вдоль длины. Железные рёбра, стягивающие медь.

Нутро теперь выглядело полосатым — медь чередовалась с чёрным железом.

Данила осмотрел работу, кивнул удовлетворённо:

— Хорошо. Ещё два — и готово. Отдохнём час, потом закончим.

Они вылезли из трюма, сели на палубе.

Я достал кусок чёрного хлеба — маленький, почти чёрствый. Последний кусок из моих запасов. Разломил пополам, протянул одну половину Даниле:

— Держи.

Данила посмотрел на кусок, потом на меня:

— Это твой хлеб. Последний, я знаю. Ешь сам.

— Ты работал всё утро, — возразил я. — Тебе нужны силы. Ешь.

Данила колебался. Потом взял:

— Спасибо, Мирон.

Мы ели молча. Хлеб был сухой, жёсткий. Но это была еда.

Я жевал медленно, заставляя себя глотать. Желудок свело от голода, но я привык. Уже пять дней на малом. Тело приладилось. Силы оставались — пока.

Но долго я так не протяну. Ещё дня три — и начну падать. Буквально. Мышцы ослабнут. Голова будет кружиться. Обмороки.

Нужно успеть до этого часа запустить Зверя. Прорвать заставу. Начать зарабатывать.

Успеем?

Должны.

Тихон вернулся из кузницы, неся седьмой обруч. Раскалённый, светящийся.

— Последние два, — сказал он. — Давайте быстрее. Пока не остыли.

Мы спустились обратно в трюм.

Седьмой обруч надели. Ждали остывания.

Восьмой — последний. Данила лично его разогревал, проверял жар, ждал совершенного мига.

— Этот самый важный, — объяснил он. — Он посередине. Там, где шов. Если шов слабый — именно здесь нутро лопнет под напором. Обруч должен держать намертво.

Он поднял обруч клещами — осторожно, благоговейно.

Надел на нутро. Точно на шов. Железо село с тихим шипением.

Мы отступили. Ждали.

Обруч остывал. Темнел. Сжимался.

Звук был громче, чем раньше. Металл пел — высокой, напряжённой нотой. Медь сопротивлялась, но железо побеждало.

Обруч сел. Плотно. Намертво. Врезался в медь, оставляя вмятину.

Данила подошёл, осмотрел. Провёл рукой по шву под обручем.

— Отлично, — сказал он тихо. — Шов защищён. Если он выдержал холодное испытание, то с таким обручем выдержит что угодно.

Он выпрямился, посмотрел на нутро целиком:

— Всё. Нутро готово. Усилено. Рёбра на месте. Теперь это не просто медная труба. Это броненосный сосуд высокого напора.

Я подошёл, тоже осмотрел.

Нутро выглядело… мощным. Опасным. Восемь железных обручей превратили его во что-то ратное, угрожающее.

Как пушка. Нет, как многоствольная пушка. Восемь стволов, связанных в один. Простая. Грубая. Но действенная.

— Сколько напора выдержит? — спросил я.

Данила пожал плечами:

— Не знаю. Давления, что три бурдюка прорвет, — наверняка. Четыре — может, ещё выдержит. Больше… — он замялся. — Больше — опасно. Медь мягкая. Она течёт под напором. Обручи сдерживают, но не бесконечно. Если давить слишком сильно — шов разойдётся. Или сам металл порвётся.

Я кивнул:

— Значит, лучше медленнее, но безопаснее.

— Разумно, — согласился Данила.

Он вытер руки тряпкой:

— Моя работа закончена. Железо поставлено. Остальное — дело Кузьмы. Трубы, клапаны, поршень. Я в этом не разбираюсь.

Я кивнул:

— Спасибо, Данила. Ты сделал больше, чем я просил. Ты не просто ковал металл. Ты создавал силу.

Данила усмехнулся:

— Громкие слова! Но их приятно слышать!

Он полез из трюма наверх. Тихон за ним.

Я остался один.

Стоял в полумраке трюма, глядя на Зверя.

Нутро. Котлы. Трубы. Обручи. Клапаны. Толкач.

Всё собрано. Всё готово.

Осталось только одно.

Дать ему огонь.

Я вышел из трюма на палубу.

Солнце стояло высоко. Полдень. Жарко. Или это мне казалось от голода? От усталости?

На причале стоял Кузьма. Опирался на посох — теперь он ходил с посохом, левая нога всё ещё слабая.

Увидел меня, помахал:

— Обручи поставили?

— Да, — кивнул я, подходя. — Все восемь. Нутро усилено.

Кузьма кивнул удовлетворённо:

— Хорошо. Тогда сегодня пойдём дальше. Подключим паровод. Проверим клапаны. Установим толкач окончательно. К вечеру всё будет готово к запуску.

Я посмотрел на него:

— Ты уверен? Может, подождём ещё день? Отдохнёшь? Ты ещё не восстановился полностью.

Кузьма покачал головой:

— Нет времени. Запасы кончаются. Я слышал, Никифор вчера говорил — еды осталось на неделю. Если мы ещё день потеряем — может быть поздно.

Он посмотрел на меня:

— Ты сам еле стоишь. Я вижу. Ты худой как скелет. Глаза впали. Когда последний раз ел как следует?

Я не ответил.

Кузьма вздохнул:

— Вот именно. Мы оба на пределе. Но мы должны закончить. Сегодня. Завтра запуск. Послезавтра — в бой. Иначе всё рухнет.

Я кивнул медленно:

— Ты прав. Продолжаем. Что нужно делать?

Кузьма указал на баржу:

— Спускаемся в трюм. Я проверю все соединения. Ты мне помогаешь. Держишь, подаёшь снасть. Работы на несколько часов. Но важной. Каждая деталь должна быть надежной. Иначе при