Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Я кивнул:

— Пойдём.

Мы спустились в трюм.

Работа началась.

Кузьма проверял каждый стык. Каждый клапан. Каждую трубу.

Крутил болты, подтягивал хомуты, простукивал швы.

Я держал детали, подавал снасть, светил лучиной.

Работа была медленной, кропотливой, тяжкой.

Кузьма, несмотря на слабость, работал точно, уверенно. Руки дрожали, но делали правильно.

«Он мастер, — думал я, наблюдая. — Настоящий мастер. Не просто ремесленник. Мастер, который чувствует металл, понимает его, разговаривает с ним. Без него этого Зверя не было бы. Никогда. Он заплатил своим здоровьем. Может, жизнью. Но он создал это».

Прошло три часа. Может, четыре. В трюме не было окон, я потерял счет времени.

Наконец Кузьма выпрямился, вытер руки:

— Всё. Проверено, подтянуто, готово.

Он посмотрел на Зверя — долго, внимательно, изучающе.

Потом тихо сказал:

— Красивый. Страшный, но красивый. Как дракон. Спящий дракон. Завтра мы разбудим его. И посмотрим — друг он нам или враг.

Я посмотрел на Зверя тоже.

Медь. Железо. Дерево. Кожа.

Котлы как мышцы дракона. Трубы как жилы. Нутро как сердце. Обручи как рёбра.

Дракон. Да. Точное сравнение. Завтра мы дадим ему дыхание. Огонь в брюхо. Пар в жилы. И либо он взлетит, либо сожрёт нас.

Я повернулся к Кузьме:

— Пойдём, отдохнём. Завтра будет долгий день.

Кузьма кивнул:

— Да. Очень долгий.

Мы вылезли из трюма.

Солнце уже садилось. Небо было красным, как кровь.

Глава 29

Четырнадцатый день. Рассвет.

Я проснулся от холода. Холод шёл изнутри — из пустого желудка, истощённых мышц, костей. Когда я встал, голова закружилась. Пришлось ухватиться за стену, подождать, пока пройдёт.

Слабость, голод. Тело на пределе. Но сегодня нельзя падать. Сегодня — запуск.

Я оделся и вышел, направляясь к кузнице. Деревня просыпалась. Дым из труб, голоса, стук топоров. В кузнице уже работали — горн ревел, Данила и Тихон разогревали что-то большое, длинное.

Подошёл ближе. Увидел.

Железные обручи. Ещё восемь штук. Новые.

— Что это? — спросил я.

Данила обернулся:

— Для котлов. Кузьма вчера вечером попросил. Сказал — котлы тоже нужно усилить. Они тонкостенные. Под напором могут лопнуть. Обручи стянут, укрепят.

Я кивнул:

— Понял. Когда будут готовы?

— Через час, — ответил Данила. — Греем первые четыре. Потом на баржу, надеваем, остужаем. Потом следующие четыре. К полудню всё закончим.

— Хорошо, — сказал я. — Я буду на барже. Позовёшь, когда готово.

Данила кивнул, вернулся к работе.

Я пошёл к реке.

Баржа качалась на воде. Спокойно. Мирно. Как будто внутри неё не было Зверя, который сегодня либо оживёт, либо убьёт нас.

Я поднялся на палубу, спустился в трюм.

Зверь стоял в полумраке. Медь тускло блестела. Железные обручи на нутре чернели.

Я положил ладонь на нутро. Металл холодный, гладкий.

«Сегодня ты станешь горячим. Сегодня через тебя пойдёт пар. Напор. Сила».

«Выдержишь?»

«Должен. Мы сделали всё, что могли. Правильно. Аккуратно. Проверили. Усилили».

«Но гарантии нет. И быть не может».

Глеб внутри меня шептал: «Перестань. Хватит сомневаться. Ты все рассчитал. Это должно работать. Да, риск есть. Но вероятность успеха выше».

Я обошёл Зверя, осматривая. Проверял клапаны — поворачивал рычаги, слушал, как они щёлкают. Проверял трубы — искал трещины, слабые места. Проверял котлы — стучал по стенкам, слушал звук.

Всё казалось прочным. Надёжным.

Но под напором всё меняется. Проявляются слабые места. То, что крепко держит в покое, может лопнуть под нагрузкой.

Ну что ж, сегодня мы всё узнаем.

Сверху послышался голос:

— Мирон! Обручи готовы!

Я вылез из трюма.

На причале стояли Данила, Тихон и двое помощников. Они несли четыре железных обруча — раскалённых докрасна, светящихся.

Жар от них был чудовищным. Я чувствовал его лицом, стоя в пяти шагах.

— Котлы малые, — сказал Данила. — Обручи тоже малые. Легче работать. Но принцип тот же — надеваем горячими, ждём остывания, железо стягивает медь.

Мы спустились в трюм. Я за ними.

Подошли к первому котлу — он стоял на своём месте, соединённый трубами с коллектором.

Данила и Тихон подняли первый обруч клещами.

— На счёт три, — сказал Данила. — Раз, два, три!

Они надели обруч на котёл. Сверху. Железо коснулось меди.

Шшшш.

Шипение. Дым. Запах жжёного металла.

Обруч сел. Не плотно. С зазором в палец-два.

— Хорошо, — сказал Данила. — Пусть остывает.

Они отступили.

Я смотрел.

Железо темнело. Из красного стало бурым. Из бурого — чёрным.

И сжималось.

Зазор исчезал. Медленно. Неумолимо.

Слышался звук — тихий скрип. Стон металла. Медь сопротивлялась, но проигрывала.

Обруч сел плотно. Врезался в медь, оставляя вмятину.

— Один, — сказал Данила. — Ещё три на котлы, потом четыре на нутро — дополнительные, между старыми.

Второй обруч. Третий. Четвёртый.

К концу часа все четыре котла были окольцованы. Выглядели теперь как бочонки — медь, стянутая железом.

— Хорошо, — сказал Данила, вытирая пот. — Это усилит. Выдержат больше напора.

Я кивнул:

— А нутро? Ты говорил — ещё четыре обруча.

— Да, — подтвердил Данила. — Дополнительные. Между основными восемью. Чтобы усилить ещё больше. Там, где шов, особенно важно. Я поставлю два обруча вплотную друг к другу. Двойная защита.

Он повернулся к Тихону:

— Идём. Ещё четыре нужно греть.

Они вылезли из трюма.

Я остался.

Сел на ящик, смотрел на Зверя.

«Почти готов. Ещё четыре обруча — и всё. Дальше только огонь».

«Дальше — испытание».

Желудок свело от голода. Или от страха? Не знаю.

Я закрыл глаза, прислонился головой к переборке. Я так устал — физически и душевно! Хочется просто лечь и не вставать. Спать неделю, месяц… Но нельзя. Ещё чуть-чуть. Доделать. Запустить. Прорваться.

А там… там можно упасть. Если выживу.

Глеб шептал: «Держись. Ещё день. Всего один день. Сегодня установка обручей. Завтра запуск. Послезавтра — прорыв. Три дня. Ты выдержишь три дня».

«Ты сильнее, чем думаешь. У тебя есть то, чего нет у других. Знание. Цель. Упрямство».

«Используй это. Не сдавайся».

Я открыл глаза.

«Да. Не сдамся. Ни за что».

Прошёл ещё час.

Данила и Тихон вернулись с четырьмя новыми обручами. Раскалёнными. Светящимися.

— Последние, — сказал Данила. — После них — всё. Зверь полностью готов.

Они надели первый обруч на нутро. Между первым и вторым основными обручами. Плотно. Почти вплотную.

Ждали остывания.

Звук был громче, чем раньше. Металл пел — высокой, напряжённой нотой.

Второй обруч. Третий.

Четвёртый — последний — они надели