Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

не было. В груди резко похолодело. Сердце пропустило удар, грудь сдавил спазм. Я резко мотнул головой, пытаясь откинуть слабость, и глубоко вздохнул. Меня укачивало от потери крови.

— Мы закончили осматривать тебя, древнейший.

— Говори, — я сконцентрировался на разговоре, как на якоре для ускользающего сознания.

— Их жизненные силы, — вождь показал на кучу туш животных, — не прошли даром. Раны на хвосте и лапах затянулась прозрачной плёнкой. Мы сможем излечить твои переломы. Но нам не под силу исцелить то, что ты назвал вывихами. Суставы разорваны. Оба. Мы не высшие эльфы и не способны магией сращивать разорванное.

— Ясно. Займусь сразу, как исцелю морду.

— Пусть будет так, древнейший, — вождь ответил слишком быстро, в его планах моя жизнь оборвётся намного раньше. — Но это ещё не всё. Твой глаз уничтожен. Нужно очистить глазницу, иначе будет гноить.

— Я хочу посмотреть.

Осматривавшие меня орки выбежали из шатра в полной тишине. Вскоре один из них вернулся и поднёс к моей морде зеркало. Оставшимся левым глазом, повреждённым и едва видящим, я сквозь белую дымку кое-как различил в зеркале чёрное пятно. В его нижней части полосу тёмно-розового цвета обрамляли две белёсых полосы. Взрыв той чёрной штуки сорвал мясо с правой стороны морды, обнажил кости, выбил зубы и оторвал кусок языка. Правого глаза больше нет, но и вырвать его остатки я не позволю: раз за последние дни ничего не начало гнить, то и потом не начнёт.

— Сам выпадет, — сказал я и чуть не потерял сознание. Размытый силуэт орка практически растворился в серой дымке.

— Но, древнейший, может слу…

— Ничего не случится.

— Но…

— Он выпадет сам, — отрезал я. Меня ужасает маниакальное желание вождя взять с меня хоть немного больше. — Можешь потом забрать его, а сейчас оставь меня. Я хочу отдохнуть.

— Конечно, древнейший. За пологом шатра стоит наш ноо́крус. Лишь дай ему знать, и я приду, — вождь несколько секунд неподвижно смотрел на меня, прежде выйти из шатра.

Я едва не уронил голову на землю от накатившей слабости. Казалось, что в теле не осталось и кровинки. Я направил потоки маны в остаток хвоста и запустил самолечение, и с трудом притянул тушку козы. Но оставшейся левой челюстью я не мог нормально разгрызть кости, так ещё остатки языка болели. Даже удивительно, что получилось сожрать того разумного, в реке. И я даже не подумаю сокрушаться о том, что я его сожрал. Он — мёртв, я — жив, и это главное.

Вскоре сеанс самолечения закончился, и головокружение притупилось, но всё равно казалось, что сознание прокручивает через постоянно вращающуюся мясорубку, но головокружение спадало с каждым проглоченным кусочком перемолотого мяса и костей. Неужели всё это время я голодал? Странно, живот не болел, и всё было как обычно. Похоже это из-за обширных ран. Мне, так-то, чтобы наесться хватает одного оленя или двух кабанчиков, но сейчас мой организм явно тратит много ресурсов на восполнение потерянной крови.

Я дотянулся до сваленных в кучу туш животных и вытащил очередную козу. Овец и баранов лучше отложить на потом, у меня от шерсти изжога.

Странно вообще работает [Магическое исцеление]. Когда я гарцевал на мишке с разорванной грудью и сейчас — почти нет отличий в ситуации. Единственное, что козы и бараны, как травоядные, все нулевого [уровня], а у мишки [уровень] был высокий, и [жизней] не меньше пяти тысяч. И за секунду из мишки выкачивалось намного больше, чем сейчас из коз. Я опустошаю их за двадцать секунд, а раз у таких животных почти всегда сто [жизней], значит — откачка идёт по пять процентов в секунду. А из медведя, получается, я откачивал сразу сто [жизней], перекрывая [урон] от ран. Думаю, во время лечения магия действительно останавливает кровопотерю и чем больше [жизней] у животинки, тем сильнее эффект. А раз так, то на [жизни] выторгованных животных можно не рассчитывать.

Я решил провести небольшой эксперимент и, запомнив значение [выносливости], я стал считать про себя секунды. Спустя десять минут [выносливость] восполнилась на двадцать пунктов. Обычно она восполнялась быстрее, но сейчас не обычная ситуация. Потребуется примерно двадцать восемь часов на полное восполнение [выносливости]. [Мана] всё так же как восполняется по единичке в минуту. Ей потребуется день.

Полный запас [выносливости] и [маны] — это тринадцать сеансов самолечения, по два сеанса в лапки и хвост, чтобы не допустить повторного заражения; по одному в грудь, разорванные суставы и сломанные кости; один в правую сторону морды; оставшееся четыре — в левый глаз. Зрение приоритетно, смогу увидеть, если на меня кто-то пытается напасть.

Радует, что орки не знают, из-за чего именно я потерял сознание. Так что постараюсь сохранить в тайне произошедшее. Буду надеяться, что скверных приступов больше не будет, и тогда…

Мысль я додумать не успел. Сознание обволокло чернилами и выкинуло из тела.

Внимание, вас поглощает скверна

Внимание, благодаря достижению [???] процесс поглощения прерван

Внимание, частица вашей души осквернена

Глава 6

Ко мне подвели третьего барана. Я схватил его челюстями и запустил [магическое исцеление], чувствуя, что орки надо мной издеваются. Но настораживает, что вождь пришёл с другим орком, который и заводил баранов. У вождя цвет кожи близок к серо-зелёному, а у второго орка он практически розовый.

— Это последнее животное, древнейший. Как твой глаз, древнейший? Вижу, что пелена всё ещё застилает твой взор, — услужливо сказал вождь.

— Тогда зачем спросил? — вождь всяко меня за идиота держит, раз уточняет такие очевидные вещи.

— Древнейшего в его истинной форме мы принимаем впервые. Представители расы Кта’сат каждое лето посещают нас, но лишь Мкаату́х знают, кто скрыт под их личинами.

— До лета ещё не один месяц. Сколько я здесь?

— Девять дней.

— Значит, два дня, — я случайно проговорил по мыслеречи. Этого хватило, чтобы вождь напрягся. — Я считал про себя дни и думал, что прошло ровно семь дней. Но хватит об этом. Кто пришёл с тобой?

— Это жена нашего ноо́кру, сильнейшего воина племени. Он займёт место вождя, когда придёт время.

— Что-то такое я от тебя уже слышал, когда оказался здесь, — я откинул тушку умершего барана.

— Если ты про ноо́крус, то я говорил это как о воинах племени, ушедших на поиски добычи.

— Тогда при чём тут жена вашего сильнейшего воина?

—