Барон особого назначения. Том 4 - Евгений Щурский

С ходу реализовать обманку не вышло: я сделал вид, что ударю сверху, а сам развернул корпус и рубанул вбок. Удар пришёлся будто по камню — Алексей явно ожидал чего-то подобного. Быстро выйдя из клинча, он скинул лезвие моего меча в сторону и попытался контратаковать. Я отступил, едва успев отбить орудие в сторону.

Мужик был явно под чем-то. Видать, закинул в себя коктейль из десятка стимулирующих зелий, или чего-то такого. Пройдёт ещё минут десять и он ослабнет, именно поэтому мне стоит закончить этот поединок раньше…

Я перехватил меч и снова бросился в атаку. Серия быстрых, чётких ударов заставила непоколебимого противника сдвинуться с места. Залесов мастерски отбивал мои выпады, но выносливости у меня было не в пример больше.

Красивого боя здесь уже не получится — моя техника фехтования хромала на фоне более опытного бойца. Это значило лишь одно — нужно доминировать за счёт чистой физической силы, по возможности усиливая тело и оружие магией.

Я нанёс очередной удар, но противник выставил косой блок, отчего мой меч соскользнул вбок. Воспользовавшись моментом, Залесов контратаковал, нанеся удар по моей броне. Повезло — попади он чуть выше, атака пришлась бы между бронепластин. Я отступил, и теперь уже Алексей принялся теснить меня мощной серией ударов.

Пришлось идти на риск — я намеренно пропустил один из выпадов, приняв его на наплечник брони. Соперник, явно не ожидавший такого, на миг замялся. Это дало мне короткое окно, в которое я успел толкнуть его корпусом и полоснуть мечом по незащищённой части плеча оппонента.

Последний стиснул зубы и отступил на пару шагов назад. Левая рука повисла плетью, значительно усложнив его дальнейшую оборону. Толпа притихла, внимательно наблюдая за течением дуэли. Даже снег решил взять перерыв, перестав падать с неба и норовить угодить в глаз.

Медлить было нельзя. Я воспользовался заминкой и принялся атаковать с удвоенной силой. Удары сыпались на него со всех сторон. Вялые попытки соперника хоть как-то защититься быстро провалились — с помощью нехитрой обманки я вновь выбил его из равновесия, а следующим ударом поставил точку в этом вопросе, загнав орудие между рёберными бронепластинами.

Залесов посмотрел на меня в упор. Взгляд противника был равнодушным, в его глазах начала медленно угасать жизнь. Тонкая струя крови стекала по рукояти моего меча, который я не спешил вынимать.

Алексей упал коленями на снег. Зрители не проронили ни звука. Я присел рядом с противником.

— Что пообещал тебе культ Первородного в обмен на помощь в войне? — тихо спросил я.

— Это Модест, — хрипло ответил Залесов. — Весь наш родовой конфликт…

Глаза соперника начали закатываться, но я придержал его за плечо.

— Зачем? — спросил я.

— Фамильный склеп Брониных, — закашлялся соперник. — Взамен на деньги, помощь в войне и… артефакт.

— Антимагический, способный сладить даже с бездной, да?

— Он влечёт за собой безумие, — тяжёлым жестом Залесов сорвал со своей груди золотой кулон и небрежно сунул мне в руку. — Избавься от него, если не хочешь закончить, как я.

— Тебе не обязательно умирать, — я напрягся сильнее, чтобы удержать соперника от падения.

— Я так хочу, — криво улыбнулся Залесов. — Уж поверь… Закончи начатое.

— Бывай. Ты хорошо дрался.

— И ты, малец. Бывай, — Алексей снова закашлялся и продолжил, с трудом выдавливая слова, — а я передам Борьке привет.

Я кивнул и вытащил орудие из раны. Снег под Залесовым начал быстро окрашиваться в тёмно-красный цвет, а жизнь в глазах оппонента стала стремительно угасать.

— Победил Ян Бронин! — выкрикнул в тишине граф Попов. — Семья проигравшего может забрать тело, бригада фельдшеров окажет посильную помощь в транспортировке.

К телу погибшего подошли сын со вдовой. Помимо горечи утраты, на их лицах читалось облегчение. Илья поднял взгляд на меня и кивнул. Я кивнул в ответ.

Зрители не спешили расходиться, молча наблюдая за происходящим. Казалось, что дуэль эта закончила не только историю конфликта родов, но и праздник, на котором все эти люди собрались.

Я почувствовал облегчение. Не оттого, что убил Залесова-старшего, нет. Мы смогли поговорить. Коротко, без соплей, да и какие там сопли — не были мы с ним друзьями. Но слова Алексея были искренними, по крайней мере, мне так казалось. Он сказал правду. А у меня, наконец, появилась зацепка.

Зачем культу первородных понадобился наша фамильная усыпальница, я ещё выясню и даже знаю людей, которые мне в этом помогут. А пока…

— Это было странно… — с печальным вздохом сказала Луговская, тихо подошедшая сзади. — Я не бывала на подобных дуэлях.

— Мне тоже не доводилось, — сухо ответил я. — Пора бы мне вернуться домой. Удачи, Анна Луговская.

— Удачи, Ян Бронин…

В голосе девушки впервые за весь вечер промелькнуло что-то такое, что заставило меня обернуться. Кто знает, может быть, именно сегодня эта легкомысленная аристократка стала чуть взрослее? В её взгляде было что-то… другое.

— Останетесь на ужин, Ян? — граф Попов нагнал меня и положил руку на плечо.

— Благодарю за приглашение, Виктор Васильевич, — я развернулся к собеседнику. — Но после дуэли у меня пропал всякий аппетит.

— Понимаю вас, молодой человек, — по-отечески улыбнулся именинник. — Можете вернуться в мой особняк, прислуга вас тепло встретит.

— Спасибо. Прошу простить, если испортил ваш праздник.

— Да что ты! — беззаботно махнул рукой граф. — Сейчас люди выпьют по бокальчику, закусят рёбрышком свиным и снова пустятся в пляс!

— Это здорово. Хорошего вечера, Виктор Васильевич.

— Смерть — это всегда тяжело. — Попов тяжело вздохнул. — Будь он врагом, или другом… Доброй ночи, Ян.

Я кивнул, крепко пожав руку собеседника, и направился в обход особняка, прямиком к воротам.

Выйдя на улицу, я выдохнул. Оттого, что сегодня произошло, многим людям станет проще жить. Завтра встречусь с Ильёй, верну свои земли, наведу на них порядок, а там уже снова можно будет погрузиться с головой в учёбу, развитие и прочие радости столичной жизни.

А пока, до особняка графа я решил пройтись пешком, освежить голову. Отмечали мы на окраине, но сам по себе город был небольшим — идти не больше получаса. На душе наконец-то чувствовалось хоть какое-то умиротворение. Да,