Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Команда капитана прозвучала как удар хлыста. Десяток винтовочных стволов, как десять холодных пальцев, уперлись мне в грудь. Солдаты действовали слаженно и без суеты, взяли нас в плотное кольцо, отсекая от толпы. Это вам не городские полицаи с пивными животами.

Я не стал испытывать судьбу. Медленно, демонстративно опустил револьвер на мостовую. Затем выпрямился, опираясь на трость, и поднял пустую руку на уровень плеч, показывая, что не собираюсь делать глупостей.

Девушка за моей спиной тихо всхлипнула от нового витка страха. Я бросил через плечо:

— Все в порядке. Стой спокойно.

Усатый сержант, увидев военных, воспрял духом. Каторга для меня, казалось, отменялась. Теперь в его глазах светилась надежда на скорую и жестокую расправу.

— Господин капитан! Слава богу, вы вовремя! — запричитал он, пытаясь подняться и одновременно изображая страдание. — Этот… этот бандит напал на нас при исполнении! Мы пытались задержать его пособницу, — он ткнул грязным пальцем в сторону девушки, — а он набросился, как бешеный! С нечеловеческой силой! Моему напарнику он сломал руку и ногу, а меня пытался задушить!

Он говорил быстро, сбивчиво, захлебываясь праведным гневом. Классическая тактика мелкого пакостника: кричать громче всех и валить с больной головы на здоровую.

Капитан-ветеран слушал его молча, не меняя выражения лица. Его взгляд, холодный и цепкий, как у ястреба, скользил по сцене, анализируя. Он видел меня, спокойного, с пустыми руками. Видел двух корчащихся на земле полицейских. Видел перепуганную до смерти девчонку. Видел разбитый прилавок и разбросанную рыбу. И, самое главное, он видел замершую в молчании толпу, в глазах которой не было и тени сочувствия к «пострадавшим» представителям власти. Картина явно не сходилась.

— Ваши документы, — коротко бросил капитан, обращаясь ко мне. Его голос был хриплым, прокуренным, но в нем звенела сталь.

Сержант победно ухмыльнулся. Сейчас-то этому выскочке и придет конец.

Я медленно опустил руку.

— Разумеется.

Не делая резких движений, полез во внутренний карман куртки и достал оттуда не бумажник, а тяжелый жетон из темного, почти черного металла. На нем были выгравированы три символа: имперский грифон, сжимающий в когтях молнию и шестерню. Знак Особого Корпуса Жандармов.

Я протянул жетон капитану. Он взял его, взвесил на ладони, внимательно изучил гравировку и серийный номер на обратной стороне. Его брови едва заметно поползли вверх. Он вернул мне жетон и отдал воинское привествие, коротко, по-уставному, но в этом жесте было больше уважения, чем во всех лобызаниях сержанта.

— Капитан Сомов, комендантский патруль — представился он.

— Поручик Строганов, — ответил я, убирая жетон. — Рад, что вы подоспели. А то у меня уже начали возникать сомнения в компетентности местных правоохранительных органов.

Ухмылка на лице сержанта застыла, а затем медленно сползла, сменившись выражением тупого недоумения, которое быстро переросло в страх. Он начал понимать, что что-то пошло не так.

— Господин капитан, да он врет! — снова заверещал он. — Он…

— Не хотите ничего добавить, поручик? — прервал его капитан Сомов, обращаясь ко мне.

— Кроме того, что я стал свидетелем вымогательства, порчи имущества, превышения должностных полномочий и нападения на офицера Имперской Жандармерии? — я пожал плечами. — Пожалуй, нет. Хотя…

Я поднял левую руку с коммуникатором на запястье.

— У меня есть полная запись инцидента. С самого начала. Хотите взглянуть?

В наступившей тишине над моей ладонью вспыхнул и замерцал голубоватый свет. Перед изумленным капитаном и его солдатами развернулась трехмерная, кристально четкая голографическая проекция. Вот двое полицейских подходят к прилавку. Вот они начинают издеваться над девушкой. Вот усатый сержант сносит ее товар ногой. Вот его напарник хватает ее за руку. Каждое слово, каждая сальная ухмылка, каждый жест, все было записано с безупречной точностью.

Лицо сержанта стало белее мела. Он смотрел на свое объемное изображение, нагло вымогающее деньги, и, кажется, только сейчас осознал всю глубину пропасти, в которую он свалился.

Проекция погасла.

— Разберемся, — коротко бросил капитан Сомов. Он повернулся к своим бойцам. — Упаковать этих двоих. Доставить в комендатуру до выяснения. Оружие и жетоны изъять.

Двое солдат без лишних слов подхватили обмякших полицейских под руки и поволокли прочь. Сержант что-то бормотал про ошибку и недоразумение, но его уже никто не слушал.

Пока его подчиненные выполняли приказ, капитан подошел ко мне ближе и тихо, чтобы не слышали остальные, сказал:

— Спасибо за содействие, поручик. Город у нас неспокойный.

Затем он на мгновение задержал взгляд на моем коммуникаторе. Его заместитель, молодой лейтенант, подошел и тоже с любопытством уставился на мое запястье.

— Это не просто Кинетик, — тихо сказал капитан своему заму после того, как оба отошли к бойцам патруля — Сигнал о нападении на офицера пришел мне на личный коммуникатор, в обход комендатуры. А запись⁈ Ты видел чёткость картинки? Мало того, копия уже у дежурного офицера. Такое оборудование стоит дороже нашего сторожевика. А этот парень пользуется им как игрушкой.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не только уважение, но и здоровое любопытство.

— Добро пожаловать во Владивосток, господин поручик.

Глава 2

Чуть ранее на борту лайнера…

Рывок. Сознание вынырнуло из вязкой, удушающей темноты так резко, что я едва не задохнулся. Сел на кровати, хватая ртом воздух, словно утопающий, выброшенный на берег. Сердце колотилось о ребра с пулеметной скоростью, а по спине и вискам струился ледяной, липкий пот.

Сон, яркий, оглушающий, всепоглощающий. Он все еще стоял перед глазами, как остаточное изображение от вспышки магния. Бесконечные потоки данных, сплетающиеся в спирали ДНК. Звездные карты, где галактики были отмечены не именами, а строчками кода. И чей-то голос, не мужской и не женский, спокойный и безжалостный, как ход часового механизма, отсчитывающий время до… чего-то. Чего-то неотвратимого.

Я тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Бесполезно, образы рассыпались, как битое стекло, оставив после себя лишь звенящую пустоту и тревогу, густую, как мазут. Я не помнил деталей, не мог ухватить ни единой осмысленной фразы, но ощущение… Ощущение тотальной, вселенской угрозы впечаталось в подкорку.

Огляделся, пытаясь зацепиться за реальность.

Каюта-люкс на флагманском лайнере «Императрица Виктория». Одна из вершин роскоши империи. Стены из полированного красного дерева, мягко отражающие свет пылевых светильников. Тяжелые бархатные шторы на иллюминаторах, приглушающие шум за бортом. На полу толстый персидский ковер. Воздух пахнет дорогим деревом, воском и едва уловимым ароматом морской соли. Все здесь кричало о стабильности, богатстве и