Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

В записке, написанной сыщиком, были изложены обстоятельства дела и перечислены найденные им улики и полученные от свидетелей показания. Из неё следовало, что поздно вечером в день святого Иеронима слуга стряпчего Жака Карона Николя Дюшан обнаружил своего хозяина мёртвым в его кабинете. Тот был убит находившимся здесь же подсвечником, что подтверждалось полным соответствием раны и окровавленного угла квадратной подставки орудия преступления. В комнате всё было перевёрнуто, ящики шкафов и стола выдернуты и брошены на пол. Кроме того, пропал стоявший ранее под столом денежный ларец из лакированного дуба, в котором жертва хранила деньги. Слуга не видел преступника, потому что уходил по поручению хозяина, однако, стоявший напротив дома продавец молитвенников и образков из обители святого Густава хорошо разглядел входившего в дом высокого мужчину в лиловом плаще с серебряной вышивкой. Так же его видел квартальный сторож, пояснивший, что в сумерках не разглядел его лица. Кроме того, Дюшан и соседи стряпчего сообщили, что последнее время Карон разбогател, приобрел новую одежду, мебель и даже драгоценности, но об источнике его богатства им было ничего неизвестно. При этом Дюшан сказал, что к его хозяину несколько раз заходил некий молодой дворянин, высокий, богато одетый, с чёрными волосами и тонким шрамом на левой щеке. При этом слуга слышал, что они каждый раз ссорились, но не мог расслышать, о чём они говорили. Ознакомившись с документами, найденными в кабинете покойного, полиция магистрата установила, что он занимался делами недвижимости, по поручению владельцев продавая и передавая в аренду нанимателям дома и склады. Среди его клиентов был и коннетабль королевства барон Аллар, снимавший дом некой Эвелин Беранже, ныне проживающей в собственном поместье недалеко от Арля. Учитывая, что приметы незнакомца, посещавшего Карона, совпадали с внешностью барона Аллара, полиция навела справки, и было установлено, что последнее время коннетабль нуждался в деньгах, занимал крупные суммы у друзей и даже запросил тридцать тысяч серебряных марок у банкирского дома Ротбергов из Магдебурга, а также выставил на продажу свой замок под Руаном. На допросе Аллар признал факт знакомства с Кароном и подтвердил, что тот шантажом вымогал у него деньги. Однако он категорически отрицал, что был у Карона вечером в день святого Иеронима и убил его. При этом выяснилось, что в это время он отсутствовал дома и на службе, ушёл куда-то один, без сопровождения охраны и вернулся лишь под утро. Он отказался сказать, где был. При обыске в его доме было обнаружено, что в его гардеробной имеется лиловый плащ с серебряной вышивкой, на котором видны брызги тёмного вещества и замшевые перчатки с такими же следами. В результате проведённого лекарем полиции исследования установлено, что данное вещество является кровью, предположительно человеческой. Кроме того, в глубине шкафа в гардеробной обнаружен взломанный ларец, в котором находилось 45 500 серебряных марок. Этот ларец Николя Дюшан опознал, как принадлежавший его хозяину Карону и пропавший после убийства. Барон Аллар заявил по этому поводу, что не знает ничего об обстоятельствах появления кровавых следов на своём плаще и перчатках, и никогда не видел этого ларца. Несмотря на отсутствие признания, из добытых доказательств можно со всей очевидностью сделать вывод, что Карон узнал об Алларе некие компрометирующие сведения и шантажировал его, вымогая всё более крупные суммы денег. Во время роковой встречи Аллар вышел из себя и в результате очередной ссоры в порыве гнева убил Карона, обыскал его дом в поисках предмета шантажа и забрал указанный выше ларец. При этом установлено, что на момент совершения убийства барон Аллар не имеет алиби, у него был мотив для убийства и возможность его совершить.

Марк оценил деликатность формулировок Брешо, избегавшего прямых обвинений, но уже из указанных обстоятельств можно было сделать вывод, что убийцей является Аллар. Какое-то время Марк стоял у окна неподвижно, пока не понял, что смотрит куда-то в сгущающиеся на улице сумерки и при этом ничего не видит. Улики действительно были убедительными, но в глубине его души всё восставало против этого обвинения. Он был уверен в том, что во всём этом есть какой-то подвох, что-то не сходилось, но он не мог понять что. Наконец, он понял, что не сходилось именно то, что вот эта ясная и вполне тривиальная картина преступления указывала на его друга, как на виновника, в то время как он, зная его долгие годы, был уверен в нём как в благородном, отважном и рассудительном человеке. Представить себе, что Аллар мог убить кого-то подсвечником, а потом ещё забрать денежный ларец, было невозможно. О броши в виде алой розы, принадлежащей королеве, в записке не говорилось. Впрочем, этим занимался де Грамон, и он, возможно, не стал ставить в известность об этом полицию магистрата.

Вернувшись к письменному столу, Марк положил на него бумагу и, простившись, вышел. Ему казалось, что он спиной чувствует обращённый на него печальный и полный сочувствия взгляд Жоана.

Покинув личные покои короля, он направился в другую часть замка, и через некоторое время из дворцовых зал перешёл в строго оформленные дубом и бордовым бархатом галереи административной части, а потом и в каменные узкие коридоры, ведущие в Чёрную башню. Справившись у старшего тюремщика, где содержится барон Аллар, он попросил проводить его туда и вскоре молча шёл за позвякивающим ключами провожатым по ещё более мрачным и унылым переходам, едва освещённым дымными факелами.

Камера, предоставленная барону Аллару, была не в подземелье, а наверху, там, куда препровождали обычно привилегированных узников. Она была довольно просторной и обставлена неплохой мебелью. Здесь даже были два сравнительно больших стрельчатых окна, забранных частой решёткой, откуда открывался вид на северную крепостную стену и дальше — на узкую полосу луга и густой лес до самого горизонта. У одного из окон стоял стол и два кресла с потёртой обивкой. В углу шкаф и в небольшой нише — широкая кровать, балдахин которой заменял тёмный полог, прикрепленный деревянным карнизом к стене выше.

В этот час Аллар сидел за столом, на котором в низком глиняном подсвечнике горела свеча, и читал книгу. Ещё несколько томиков лежали на краю стола рядом с письменным прибором из латуни, пучком гусиных перьев и аккуратной стопкой бумаги. Услышав звук открывающейся двери, он обернулся и, увидев гостя, немного смутился. Марку показалось, что он совсем не рад был его видеть, несмотря на появившуюся на его лице печальную и немного виноватую улыбку.

— Так