Капитан Джон - Д. Лаборантова

вот спуск едва не закончился новым приступом боли. Джон осторожно ступал по лестнице, стараясь не слишком явно хвататься за перила. Он уже немного жалел, что не остался на корабле: на улице стояла такая же духота, как и в кабине. Резко, почти мучительно захотелось пить. От жары или от таблеток, Джон не знал.

— Ну а ты чего молчишь? Ни за что не поверю, что ты был тихоней, — обратился к нему Линден — он вдруг вспомнил, что за все годы совместной работы ни разу не слышал от напарника рассказов в подобном духе.

Джон улыбнулся.

— Тихоней я не был, но с тобой мне не сравниться.

Пока Линден болтал, железнодорожная ветка, вдоль которой шагали напарники, свернула влево и пропала за воротами завода стройматериалов, а ряды складских помещений по обе стороны насыпи сменились невысокими жилыми домами, построенными из пористого желтого камня. Первый этаж одного из таких домов, темного не то от времени, не то от грязи, был отведен под закусочную. Заведение называлось «Шуруп с левой резьбой» и явно пользовалось успехом: на двери поминутно бренчал колокольчик, а из открытых окон доносились возбужденные голоса, звон посуды и приятные ароматы. Переглянувшись, оба напарника молча решили, что последняя деталь достойна не меньшего внимания, чем странное название, и зашли внутрь.

— Куда отправимся? Я бы хотел купить что-нибудь для Анны, — сказал Линден, покончив со второй порцией супа. — Ну, какой-нибудь сувенир или редкую вещь — в память о своем последнем рейсе и как подарок на свадьбу. Здесь ведь разрешена частная торговля.

— Купи новую модель пылесборника. Только не здесь, а в нормальном государственном магазине, — посоветовал Джон и, поразмыслив, добавил: — Или посудомоечный автомат — раз уж вы решили жить вместе, грязной посуды станет вдвое больше.

Крау чуть не подавился.

— Вообще-то в таких случаях женщинам дарят кольца. И кольцо я уже купил — превосходное, серебряное, с кусочком хрусталя.

— Вот видишь, теперь тебе точно нужен пылесборник. Он полезнее в хозяйстве, чем десяток колец и целая витрина сувениров.

— Да, дружище, с таким подходом ты точно встретишь старость в компании кучи пылесборников, — протянул Линден, дожевывая булку.

— Не факт, но все лучше, чем в одиночестве или со сварливой старой женой. Ладно. Пойдем, раз тебе так хочется, за покупками.

В городе и впрямь торговали повсюду. Палатки со сладостями, передвижные холодильные шкафы и тележки со всякой всячиной стояли на каждом шагу. На главной улице по фасадам домов сплошными полосами тянулись вывески, и разнообразная публика — пилоты, техники, подростки-школяры, бортпроводницы пассажирского звездолета, туристы во главе с экскурсоводом — неторопливо прогуливалась от одного заведения к другому, разглядывая витрины. У развалин старинной городской стены этот пестрый поток просачивался в ворота и отдельными струйками растекался по переулкам, двигаясь мимо музея, кофеен, антикварных лавок, ветхих жилых построек и прочих образцов местной архитектуры многовековой давности, чтобы снова слиться в разноцветное море на площади, схлынуть в нескольких кварталах подальше и растаять на подступах к трущобам.

Покинув, наконец, закусочную, напарники добрались до рынка и чуть не потеряли друг друга в толпе. Прилавки по обеим сторонам тротуара ломились от всяческих безделушек, сувениров и украшений. Как и ожидалось, Линден застрял среди крупных морских раковин, изящных браслетов из медной проволоки, кусочков горной породы и стеклянных бус, нежно звеневших на ветру. Здесь же были законсервированные и помещенные в прозрачные сферы листья экзотических растений, выращенные в пробирках кристаллы, миниатюрные закупоренные бутылки с живыми водорослями и цветными пузырьками, засушенные насекомые, крошечные серебристые колокольчики, предназначенные для вплетания в волосы. Линден метался от одного торговца к другому и воодушевленно перебирал всю эту дребедень, то и дело окликая Рессела:

— Послушай, у Анны серые глаза, как ты думаешь, ей это пойдет?

— А это?.. Ну нет, это мне не нравится.

— Да ты только посмотри, в жизни такого не видел!..

Джон, и без того раздраженный жарой, суетой и необходимостью поминутно уворачиваться от чужих локтей, тащился вслед за напарником, равнодушно глазел на разложенные по прилавкам сокровища и только пожимал плечами. Куртка давно была расстегнута, майка промокла от пота. В довершение всего Рессел допил воду, вытянул из пачки последнюю сигарету и, не видя вокруг ничего похожего на табачную лавку, окончательно пожалел, что согласился покинуть корабль.

— Линден, ты гуляешь по этому рынку в сотый раз, а ведешь себя не лучше, чем отпущенный на каникулы школяр, — проворчал он.

— Может, и в сотый, но раньше я не выбирал подарок любимой женщине, — возразил Линден, — а от тебя никакой помощи не дождешься.

— Это же твоя любимая женщина, а не моя.

— На, погляди на эту штуковину и подожди хоть пару минут! — и Линден сунул напарнику стеклянный шар. В центре шара, заполненного прозрачной жидкостью, помещалась фигурка исследовательского звездолета.

Это была небольшая хитрость: конечно, Линден постоянно бывал в общежитской комнате Рессела и хорошо знал его небольшую коллекцию моделей — полтора десятка миниатюрных старинных кораблей. Впрочем, к собирательству, как и ко всему прочему, кроме работы, Джон относился без трепета и страсти. Его коллекция пополнялась редко, от случая к случаю, и хранил ее Рессел не на полках и не в специальной витрине, как полагалось порядочному любителю миниатюры, а в ящике под кроватью. Несколько истребителей и бомбардировщиков времен Последней войны Рессел изготовил собственноручно; у Линдена тоже имелся один такой — он получил его в подарок от напарника на прошлый день рождения.

Джон, готовый отмахнуться от очередной безделушки, поднес шар к глазам, и кораблик начал медленно вращаться, взметнув шлейф крошечных пузырьков. На корпусе виднелись ряды иллюминаторов, наглухо задраенный люк в хвостовой части ничем не отличался от настоящего, и даже сопла двигателей слегка отклонялись, когда кораблик совершал виток. Увесистый, но не тяжелый, шар приятно лежал в руке и оставался прохладным, хотя все вокруг буквально плавилось от жары. Вещица нисколько не походила на местные сувениры грубой работы, чем в конце концов и понравилась Ресселу.

— Линден, ты воспользовался моей слабостью, но не надейся, что я забуду про время и перестану напоминать о нем тебе, — заметил он и, мысленно успокаивая себя тем, что покупка одной бесполезной вещи автоматически избавляла от его всех последующих соблазнов, без торга положил на прилавок сумму, названную продавцом.

Линден между тем больше жестами, чем словами, сторговался со смуглой старухой, которая непрестанно дергала себя за кончик седой косы и говорила на незнакомом наречии. Он с торжеством показал Джону длинную нить хрустальных бус, на что Рессел сказал:

— Кажется, не ты один считаешь, что остался в выигрыше.