Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Я вновь поднял брови. Однако. Стражи ничуть не преуменьшали количество работы в том памятном разговоре.

— А что в письме по Эрзум, старший? — спросил Гист.

— Ни малейшего упоминания или каких-то вопросов к нам. Ни в официальном, ни в тайном сообщении наших братьев. Но это не значит, что можно вздыхать с облегчением, — строго заметил Иликан.

Я хмыкнул:

— Иногда мне кажется, что ты сменяешь Клатира только для того, чтобы сказать нам это — не расслабляйтесь, всё может в любой момент стать очень плохо.

— Это здравый смысл, магистр, — мягко сказал Хорит, который решил, что я опять начинаю спорить со Стражем. — Мы не знаем, как часто Эрзум связывались друг с другом и когда…

— Треснет вторая часть нефрита, — закончил я за него. — И мы все прекрасно понимаем, что с каждым днём этот момент всё ближе, несмотря на все Великие Барьеры Поясов. Но я не могу отправиться раньше, чем мне принесут медальон. И это мы с тобой тоже обсуждали.

Иликан вздохнул, сжал и помассировал пальцами переносицу, глухо, не глядя на меня, спросил:

— Можно хотя бы чуть-чуть соблюдать приличия? Я только что рассказал, как мы блокируем порталы, чтобы устранить незаконные переходы, а ты мне тут в лицо рассказываешь, как таким пользуешься, и сетуешь, мол, долго выходит.

Я развёл руками:

— Мы вроде уже это обсудили и даже не раз. Да, вы закрываете на это глаза, потому что нас связывают особые отношения и особое дело. Но ничего не мешает вам наплевать и на общее дело, и на особые отношения и пойти закрыть незаконный портал в городе Тысячи Этажей, — я ухмыльнулся. — Идите, если осмелитесь.

— Опять ты об этом, — вздох Иликана стал ещё тяжелее, а через миг он отвёл взгляд. — Ладно, на этом закончим.

— Старший, — стремительно шагнул вперёд Хорит. — Я прошу простить моего магистра, он молод, горяч, а ещё…

— А ещё слишком уверен в себе и в том, что за ним приглядывает само Небо, — отрезал Иликан. — На следующей неделе будет Клатир.

Что Хорит, что Гист согнули спины, приложив кулак к ладони.

Я тоже сделал это, только ещё и добавил в спину:

— До следующей встречи, несгоревший собрат.

Пересмешник ровно в этот миг напомнил о себе:

— Ох, господин, как я его понимаю. Первое время от этого очень не по себе. А потом ничего, входишь во вкус и только жадно ждёшь — что дальше?

— О чём ты? — не понял я.

— О внимании Неба, господин любимчик Неба, о внимании Неба.

Я поймал себя на том, что опять тру бровь. Дарсов Пересмешник, может, он не истощился, а просто копил силы? Любимчик Неба? Это ещё что за дарсово прозвище?

— Магистр? — осторожно окликнул меня Хорит.

— Ох, — теперь тяжело вздохнул уже я, заметив в его руках свитки. — Можно хотя бы с уходом Стража закончить с этим совещанием?

— Хорошо-хорошо, Леград, — развёл руками Хорит. — Закончим с делами. Не хочешь прогуляться со мной? Я бы хотел обсудить кое-что, если ты не против.

— Как бы я посмел отказать? — изумился я, а через миг насторожился.

Это что ещё за вопрос от Хорита? Может ли так быть, что, несмотря на все усилия создать цельного и единого себя, это выходит не так, как мне хочется? Неужели я стал заносчивей и прочее? Это точно не моё!

Подумал так и тут же поджал губы. Да, не моё, конечно. Стоит только вспомнить, как я вёл себя, став искателем в Морозной Гряде и повесив на шею жетон внешнего ученика. Нос кверху. Если Воин не поспешил уступить дорогу, то надавить на него и прочее. Но я давно из такого вырос.

Через миг поджал губы ещё сильнее. Да, вырос, пока не оказываюсь во дворе Кавиот или в городе Рассвета и не начинаю вести себя как самовлюблённый заносчивый дурак.

— Это дань вежливости, Леград, — хохотнул Хорит.

Я расслабил губы и незаметно выдохнул. Не стоит по пустякам пугать самого себя.

Хорит повёл меня по дорожкам Академии, вежливо кивая каждый раз, когда ученики застывали статуями идеального приветствия идущих на нашем пути.

Ну что ж. Эти ученики точно будут знать, как зовут их магистра и как он выглядит. И я сейчас не о себе, а о магистре Малого Ордена. Шутка про то, что это единственный Орден во всей Империи, который имеет двух магистров, окончательно подняла настроение и заставила улыбаться.

Эти дорожки, эти тренировочные площадки, эти Павильоны и эти ученики — это тоже часть меня.

Улыбка недолго продержалась на моих губах, только пока я не понял, куда именно мы пришли.

Как бы там ни было — это тоже часть меня.

Выше по склону рвался к небу меч основателя Дарена — тёмный силуэт на фоне бездонной лазури, линия, тянущаяся к облакам. Трепетала на ветру голубая шёлковая лента — первая доставленная после возвращения земель лента. Ярко синело небо.

А передо мной ступенями поднимались могилы с воткнутыми в изголовья мечами. Ржавые, потемневшие от времени клинки, жёсткая короткая трава между камнями.

Кладбище Академии.

Часть моего прошлого. Часть моих ошибок. Часть моей жизни. Часть меня. Как часть меня и даже большая — такие же могилы возле Истока.

Так мы и стояли над ними. Молча. Только со спины доносились звуки Академии — возгласы досады с тренировочных площадок, звон столкнувшихся клинков, чей-то далёкий смех. Звуки жизни.

— Мне хотелось принести сюда меч Болайна и сломать его над могилами тех, кто погиб из-за разрушенного Ущелья и приманки, что оставили в Ущелье, — наконец разорвал тишину кладбища Хорит. Покосился на меня. — Но сейчас, когда главная часть Ордена носит имя Сломанного Клинка, это неправильно. Красиво, неправильно и глупо. Мёртвым ни к чему сломанный меч Болайна. Месть нужна живым, и мы все получили её достаточно.

Я кивнул, соглашаясь. Даже Тола получил всё, что хотел. Что там Тола, даже Ксанрос и Панана Молд получили то, что хотели.

Три четверти главной ветви Дизир погибли на том поле битвы. Можно считать, что погибли, не разделяя на тех, кто…

Нет.

Я покачал головой,