Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

— Она готова, — подтвердила Арина. — Мы обе готовы.

Я кивнул, доел суп и отодвинул тарелку.

— Мне нужно на арену, — сказал я, вставая. — Леонид и Игорь ждут.

— Иди, — Арина махнула рукой. — Мы тут сами.

Малая арена была пуста, только редкие светляки, развешанные по стенам, разгоняли полумрак. Леонид стоял у края, разминая запястья, и выглядел сосредоточенным, даже суровым — брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина. Игорь сидел на ступенях трибун, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на выход, будто ждал кого-то.

— Добрый вечер, учитель, — сказал Леонид, когда я подошёл.

— Добрый, — ответил я. — Как настроение?

— Нормально, — он помолчал, потом добавил: — Завтра объявят пары для финальных боёв. Говорят, Кленов остаётся, но к нему добавляют ещё двух магов из столицы.

— Так себе новость, — хмыкнул я.

— Плохая, — согласился он. — Кленов будет давить на судей. Это не его территория, но у него есть связи.

— Связи решают многое, — я подошёл к краю арены, провёл рукой по гладкому камню. — Но не всё. Если мы будем сильнее, никто не сможет нас засудить.

Игорь поднялся со ступеней и подошёл к нам. Он был бесстрастен, как всегда, но я заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются, будто он проверяет, всё ли на месте.

— У меня будет проблема, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Если кто-то из соперников начнёт использовать сильную ментальную магию, моя сущность может проявиться.

— Проявиться? — переспросил Леонид.

— Я могу не сдержаться, — уточнил Игорь. — Не справиться с тем, что внутри. И тогда все увидят, кто я на самом деле.

Я посмотрел на него. В его глазах, обычно таких спокойных, почти равнодушных, сейчас читалось то, чего я не видел раньше. Не страх — нет, страх был бы слишком простым словом. Осторожность, смешанная с усталостью от постоянного контроля, от необходимости каждую секунду следить за собой, чтобы не выдать то, что скрываешь.

— Я буду рядом, — сказал я. — Если что-то пойдёт не так, успею прикрыть.

— Ты не сможешь прикрыть меня от самого себя, — он покачал головой.

— Смогу, — твёрдо ответил я. — Потому что ты не один.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Ладно. Поверим.

Мы тренировались около часа — отрабатывали связки, передачи, уходы. Леонид старался, но иногда срывался, слишком резко атаковал, забывал о защите, и я каждый раз поправлял его, показывал, где он раскрывается, где оставляет брешь. Игорь работал молча, без лишних движений.

Я вернулся в домик, когда уже стемнело, и застал в гостиной только Василия — он сидел в кресле, дремал, накинув на плечи старую шубу, и его огромный живот мерно вздымался во сне. Я не стал его будить, тихо поднялся к себе.

В комнате было темно и тихо. Я лёг на кровать, но не спал — лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и думал о завтрашнем дне, о финале, о гильдии «Чёрный ворон», об исчезнувшем информаторе. Мысли путались, накладывались друг на друга, и я никак не мог найти ту единственную, правильную нить, которая вывела бы меня к ответу.

«Не спишь?» — раздался голосок Алиски, и в её интонациях не было и тени вопроса.

«Не спится», —пожал я плечами.

«А я сплю, — ворчливо сказала она. — И ты спи. Завтра тяжёлый день, силы понадобятся, своими мыслями нормально спать мешаешь».

«Знаю».

«Тогда чего ждёшь?»

Я усмехнулся, закрыл глаза.

Я проснулся затемно, ещё до того, как первые серые лучи начали пробиваться сквозь плотные шторы. Тело было напряжено, но не от страха — от предвкушения и холодной собранности, которая всегда появлялась перед важным боем. Я сел на кровати, свесив ноги на пол, и несколько секунд сидел так, собираясь с мыслями.

Василий уже хлопотал на кухне, и я услышал, как он ворчит, что «барон опять не выспался, под глазами круги, а ему на соревнования». Я оделся и спустился вниз.

В гостиной уже были Арина и Лиля. Арина сидела в кресле, перебирая снаряжение — она уже в десятый раз проверяла, всё ли на месте, и выглядела сосредоточенной, почти злой. Лиля пила чай, глядя в окно, и в её глазах, обычно таких спокойных, сейчас читалось то же напряжение, что и у Арины.

— Вы рано, — сказал я, проходя в столовую.

— Не спалось, — ответила Арина, откладывая в сторону какой-то ремень. — Думала о завтрашнем дне.

— Не о сегодняшнем?

— Сегодня — финал, — она посмотрела на меня. — Завтра будет уже поздно думать.

Я не стал спорить.

Василий накрыл завтрак, и мы сели за стол. Арина ела быстро, механически, будто не чувствуя вкуса, Лиля — медленно, задумчиво, иногда отставляя чашку и глядя в одну точку. Я жевал, пил чай, и думал о том, что сегодняшний день решит многое — не только Кубок, но и то, как нас будут воспринимать дальше, как будут смотреть на род Росомахиных после всех скандалов, после ареста Кузнечикова, после всех слухов, которые уже разлетелись по академии.

В дверь постучали, и Василий пошёл открывать. Через минуту он вернулся в сопровождении Юрия.

Учитель был в своём обычном костюме, с тростью, и выглядел так, будто только что вышел из дома, хотя я знал, что он не спал всю ночь — под глазами залегли тени, лицо было бледным, но взгляд оставался ясным, цепким.

— Доброе утро, — сказал он, проходя в столовую. — Как настрой?

— А сам как думаешь? — хмыкнул я.

— Во, мне нравится! — улыбнулся он. — Вижу, ты готов.

Он сел на свободный стул, и Василий тут же поставил перед ним чашку с чаем. Юрий отхлебнул, поморщился — наверное, чай был слишком горячим, — и посмотрел на меня.

— Идём в кабинет? — спросил он минут через пять борьбы с кипятком.

— Готов.

— Время идёт, — сказал он. — Начнём.

Мы прошли в кабинет, где Юрий разложил на столе свои инструменты. Я снял куртку, закатал рукав левой руки. Юрий взял тонкую иглу, посмотрел на меня.

— Это не больно, — сказал он. — Ты ничего не почувствуешь. Заклинание ляжет на источник, не касаясь кожи.

—