Сага о кораблях - Энн Маккефри

Тэннер, когда Хельва и Дженнан обсуждали барочное звучание хорала «Придите все, сыны творенья». – А ты, Дженнан, везунчик! Как-нибудь встретимся в космосе. Спасибо за вечеринку, Хельва.

– Как, тебе уже пора? – спросила Хельва, запоздало заметив, что они с Дженнаном уже довольно давно беседуют вдвоем.

– Победил сильнейший, – с натянутой улыбкой ответил Тэннер. – А я, пожалуй, пойду поищу записи любовных серенад. Может, пригодятся в общении со следующим кораблем, если появится еще один вроде тебя.

Хельва с Дженнаном в легком замешательстве проводили его взглядами.

– Может быть, Тэннер слишком спешит с выводами? – спросил Дженнан.

Хельва разглядывала его: вот он стоит, прислонившись к консоли, лицом к ее капсуле: руки скрещены на груди, стакан, который он задумчиво вертит в пальцах, давно опустел. Спору нет, красив. Но они все хороши собой. Да и не это главное… Его внимательные глаза смотрят прямо и открыто, губы легко складываются в улыбку, но особенно очаровал Хельву голос Дженнана – звучный, глубокий, приятного тембра и безо всякого акцента.

– Не торопись, Хельва, утро вечера мудренее. А если не передумаешь, позови меня утром.

Она позвала его к завтраку, предварительно проверив свой выбор в банке данных Центральных миров. Дженнан перенес пожитки на борт, получил полетные инструкции для «мозга» и «мускула», ввел личное и служебное досье в ее память и задал ей координаты первого пункта назначения. После чего корабль XH-834 стал официально именоваться JH-834.

Их первый рейс оказался скучным, но необходимым заданием, к тому же чрезвычайно срочным. В борьбе за Хельву верх одержали медики, и теперь JH-834 предстояло забросить вакцину в отдаленную планетную систему, пораженную опасной споровой инфекцией. Перед ними стояла задача как можно скорее добраться до Спики в созвездии Девы.

После головокружительного стартового броска на максимальной скорости Хельва убедилась: в этом нудном полете ни ей, ни напарнику не придется особенно напрягаться. Зато у них оставалась масса времени для того, чтобы как следует узнать друг друга. Дженнану, разумеется, было известно, на что способна Хельва как корабль и партнер, да и она тоже знала, чего от него следует ожидать. Но все это были только сухие факты, а Хельва всей душой стремилась изведать ту человеческую сторону своего напарника, которую невозможно свести к набору символов. Ведь это все равно что пытаться понять взаимоотношения двух людей, прочитав о них в книге. Нет, такое нужно прочувствовать самой…

– Мой отец тоже был спасателем – или это есть в твоей памяти? – сказал Дженнан на исходе третьего дня.

– Конечно есть.

– А знаешь, так нечестно. Ты о моей семье знаешь все, а я о твоей – ни шиша.

– Как и я сама, – отозвалась Хельва. – Пока я не прочла твою семейную хронику, мне как-то даже в голову не приходило, что где-то в банке данных Центральных миров содержатся сведения и о моих родителях.

– Ох уж эта психология капсульников! – фыркнул Дженнан.

– А ты думал! – рассмеялась Хельва. – Я даже запрограммирована от ненужного любопытства по этому поводу. Чего и тебе желаю.

Дженнан заказал себе напиток, уселся в противоперегрузочное кресло прямо перед ней и, поставив ступни на подножки, стал лениво вертеться на шарнирах из стороны в сторону.

– Хельва – это придуманное имя.

– Со скандинавским оттенком.

– Но ты не блондинка, – уверенно сказал Дженнан.

– Значит, бывают темные шведки.

– И белобрысые турки. Правда, султан из меня неважный – ведь в моем гареме только ты одна.

– К тому же твоя единственная женщина обречена на вечное затворничество. Однако ты всегда можешь поискать утешения на стороне…

Хельва ошеломленно отметила, что ее прекрасно поставленный голос предательски дрогнул.

– Ты знаешь, – перебил ее Дженнан, витавший где-то далеко в своих мыслях, – у меня создалось впечатление, что отец мой был женат в первую очередь на Сильвии, своем корабле, а уж потом на матери. Постепенно я привык считать Сильвию своей бабушкой. Вообще-то, она скорее прапрабабушка – у нее номер начинался с четверки. Раньше мы с ней, бывало, болтали часами.

– А какой у нее номер? – спросила Хельва, неосознанно завидуя всем до единого, кому доводилось знать Дженнана прежде.

– Четыреста двадцать два. По-моему, сейчас ее инициалы TS. Я как-то повстречал Тома Берджеса.

Отец Дженнана умер от космической инфекции – у него не осталось вакцины, вся ушла на спасение обитателей далекой планеты.

– Том сказал, что она стала сурова и резка на язык. «Только попробуй утратить свое очарование, милочка! Я обращусь в призрак и стану тебя преследовать», – пригрозил он.

Хельва засмеялась.

И тут он ее испугал: подошел к центральному пилону, легко и нежно провел пальцами по смотровой панели.

– Хотел бы я знать, какая ты… – тихо и чуть печально проговорил он.

Хельву предупреждали, что для пилотов вполне естественно такое проявление любопытства. Она не знала о себе ничего, и никто из них тоже не сможет узнать.

– Выбирай любую внешность на выбор – и я твоя! – ответила она, как ее учили.

– Тогда, железная дева, я предпочитаю блондинок с длинными локонами.

Дженнан изобразил кудри в стиле леди Годивы.

– И поскольку, моя радость, ты закована в титановую броню, я буду звать тебя Брунгильдой, – он церемонно поклонился.

Хельва прыснула и запела арию Брунгильды. Как раз в это время Спика вышла на связь.

– Что это, черт возьми, за вопли? Вы кто такие? Валите отсюда, если только вы не медицинская служба Центральных миров. У нас эпидемия. Всем даем от ворот поворот.

– Это мой корабль поет. Мы Джей-Эйч-восем-три-четыре, Центральные миры, доставили вам вакцину. Дайте координаты для посадки.

– Твой корабль… поет?

– Да, и у него самый большой диапазон во всем обитаемом космосе. Есть еще вопросы?

JH-834 сдал груз вакцины, на этот раз обойдясь без арий, и получил приказ немедленно отправляться к Левиту-4. Добрались они быстро, но слухи оказались еще быстрее, и Дженнану пришлось защищать девичью честь Хельвы.

– Я больше не буду петь, – сокрушенно бормотала Хельва, готовя примочки для третьего за неделю фонаря под глазом.

– Еще как будешь, – стиснув зубы, пробурчал Дженнан. – Даже если мне придется ставить фингалы отсюда и до самой Конской Головы, чтобы заставить шутников заткнуться, мы все равно останемся кораблем, который поет.

После того как Корабль, Который Поет столкнулся в районе Малого Магелланова Облака с небольшой, но жестокой шайкой торговцев наркотиками – и одержал верх, этот титул стал произноситься с нескрываемым уважением. Мирам были известны все их подвиги, и в досье JH-834 появилась пометка «обратить особое внимание». Первоклассная команда отлично притиралась.

Вырвавшись из плена, где они пробыли довольно долго, Дженнан с Хельвой тоже стали считать себя первоклассной командой.

– Из всех существующих во вселенной пороков больше всего я ненавижу наркоманию, – заметил Дженнан, когда они взяли курс на Центральную базу. – Люди и без помощи наркотиков могут быстренько отправиться прямиком в ад.

– Ты затем и пошел в скауты? Чтобы остановить поток наркотиков?

– Могу поспорить, что официальный ответ содержится у тебя в памяти.

– Слишком уж он напыщенный: «Хочу продолжать традиции