Сага о кораблях - Энн Маккефри

Дженнан бессильно застонал.

– Я был совсем мальчишкой, когда написал это! И уж конечно, еще не прошел заключительный этап подготовки. На заключительном этапе мне бы просто гордость такое не позволила. Я уже говорил тебе, что частенько навещал отца на борту Сильвии. Теперь-то я понимаю, что она положила на меня глаз – решила сделать преемником отца. Ведь я к тому времени уже получил лошадиные дозы пропаганды в пользу службы, и она не могла не подействовать. С тех пор как мне стукнуло семь, я твердо решил, что стану только пилотом-скаутом, и никем другим.

Он пожал плечами, будто укоряя себя за детские мечтания – кто тогда предполагал, чего будет стоить довести их до осуществления.

– Вот оно что? Отважный скаут Сахир Силан на Си-Ди-четыреста двадцать два врывается в туманность Конская Голова?

Дженнан предпочел пропустить ее колкость мимо ушей.

– С тобой я готов отправиться даже в такую даль. Но несмотря на все подначки Сильвии, я даже в самых смелых мечтах никогда не стремился к славе. Так что предоставляю тебе пожинать все лавры. А меня удовлетворит и небольшой вклад в историю космонавтики.

– Что так скромно?

– Просто я трезво смотрю на вещи. Мы живем, чтобы служить, и так далее…

Театральным жестом он прижал руку к сердцу.

– Тщеславный тип! – фыркнула Хельва.

– Кто бы говорил, подружка. Разве не ты бредишь туманностью Конская Голова? Я, по крайней мере, человек бескорыстный. Таких героев, как мой отец, считаные единицы, но и мне хотелось бы, чтобы меня запомнили. Да и кому не хотелось бы? Зачем иначе мы на каждом шагу рискуем жизнью?

– Позволь напомнить тебе некоторые неоспоримые факты. Твой отец умер, возвращаясь с Персиды. Так что он никак не мог узнать, что стал героем благодаря тому, что пошел на смертельный риск. И что это помогло колонии на Персиде выжить. Что, в свою очередь, дало возможность открыть антипаралитические свойства тамошней атмосферы. Но он-то об этом так никогда и не узнал!

– Зато я знаю, – тихо промолвил Дженнан.

Хельва сразу же пожалела о своей резкой отповеди. Ведь она прекрасно знала, как сильно Дженнан привязан к отцу. В его досье говорилось, что смириться с гибелью отца ему помог лишь неожиданно благоприятный исход событий на Персиде.

– Факты бесчеловечны, Хельва. Зато отец был человечен, и я такой же. Да и ты тоже – в душе. Загляни в себя, восемь-три-четыре. За всеми проводками, которыми тебя опутали, бьется сердце – пусть маленькое, но обычное человеческое сердце. Воистину так.

– Прости меня, Дженнан, – тихо проговорила она.

После секундного раздумья Дженнан протянул руку и ласково похлопал по панели, за которой находилась ее капсула.

– Если нас когда-нибудь снимут с этих нудных рейсов, мы сразу рванем к нашей туманности. Договорились?

Как это часто случалось в службе, не прошло и часа, как они получили приказ изменить курс, правда не к туманности, а к недавно колонизированной системе с двумя обитаемыми планетами, одна из которых была тропической, а вторая ледниковой. Ее солнце, носившее имя Равель, стало проявлять опасную неустойчивость: его спектр можно было сравнить с излучением стремительно взрывающейся бомбы, причем линии поглощения быстро смещались в сторону фиолетового. Все возрастающее выделение тепла уже привело к эвакуации ближайшей к светилу планеты, Дафниса. И диаграмма спектрального излучения давала все основания предполагать, что солнце в самом скором времени спалит и вторую планету, Хлою. Всем кораблям, оказавшимся поблизости от района бедствия, предписывалось поступить в распоряжение спасательного штаба на Хлое и оказать помощь в срочной эвакуации оставшихся на планете колонистов.

JH поспешил заявить о себе и получил приказ отправиться в отдаленный районы Хлои – нужно было подобрать затерянных в глуши поселенцев, которые, судя по всему, не понимали серьезности создавшегося положения. Температура на Хлое уже поднялась выше точки замерзания – впервые за всю историю планеты. Но на беду, многие колонисты принадлежали к секте религиозных фанатиков, которые поселились на суровой Хлое, дабы подготовить себя к жизни, исполненной набожного созерцания. И резкую оттепель на планете они приписывали совсем иному источнику, нежели взбесившееся солнце.

Дженнан тратил столько времени, убеждая упрямцев, что они с Хельвой отчаянно отстали от графика, а еще нужно было забрать людей из последнего, четвертого поселения.

Хельва перенеслась через высокую гряду зазубренных вершин, которые окружали уединенную долину, защищая ее как от бушевавших еще недавно снежных бурь, так и от нынешнего вторжения тепла. Когда они совершили посадку, ослепительное солнце, окруженное пылающей короной, еще только начинало заливать своими лучами глубокую долину.

– Пусть хватают зубные щетки и прыгают на борт, – сказала Хельва. – Штаб настоятельно советует поторопиться.

– Гляди-ка, одни женщины, – удивился Дженнан, выходя навстречу поселенцам. – Или мужчины на Хлое тоже носят меховые юбки?

– Постарайся их очаровать, но по возможности будь краток. И переключись на двустороннюю персональную связь.

Дженнан, улыбаясь, вступил в переговоры, но все его объяснения относительно цели неожиданного визита были встречены с глухим недоверием и даже сомнением: а тот ли он, за кого себя выдает. Он мысленно застонал: матриарх принялась излагать уже знакомую ему местную теорию наступившего потепления.

– Досточтимая мать, ваши молитвы дали слишком бурный эффект – солнце вот-вот взорвется. Я прибыл, чтобы отвезти вас в космопорт Розари…

– В этот Содом? – Достойная матрона наградила молодого человека возмущенным взглядом, единственно возможным ответом на кощунственное предложение, и содрогнулась от омерзения. – Благодарим вас за предупреждение, но у нас нет никакого желания сменить нашу обитель на суетный мир. А теперь нам пора вернуться к утреннему созерцанию, которое было прервано…

– Оно будет прервано навсегда, если вы изжаритесь живьем. Нужно отправляться немедленно, – твердо заявил Дженнан.

– Госпожа, – вмешалась Хельва, рассчитывая, что в этот решающий миг женский голос может оказаться весомее мужского обаяния Дженнана.

– Кто говорит? – вздрогнула монахиня, напуганная бестелесным голосом.

– Я Хельва, корабль. Вы и ваши сестры по вере могут смело прийти под мою защиту, не опасаясь оскверняющего соседства с мужчиной. Я обязуюсь вас охранять и доставить в специально подготовленное для вас место целыми и невредимыми.

Матушка осторожно заглянула в открытый люк корабля.

– Поскольку только в Центральных мирах разрешено применение подобных кораблей, я, молодой человек, прихожу к выводу, что вы нас не обманываете. И все же нам и здесь ничто не угрожает.

– Сейчас температура в Розари уже девяносто девять градусов[2], – заметила Хельва, – и, как только прямые лучи солнца проникнут в вашу долину, здесь она тоже поднимется до девяносто девяти, а к концу дня обещает достичь ста восьмидесяти. Я вижу, что ваши дома построены из дерева и проконопачены мхом. Мох сухой, как трут. К полудню он воспламенится.

Солнце стало просачиваться в долину, и его обжигающие лучи упали на кучку женщин,