Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Дженнан, – предупредила Хельва по внутренней связи, – время на исходе.

– Пойми, Хельва, я не могу их оставить. Взгляни, некоторые из них совсем девочки.

– И к тому же прехорошенькие. Не удивительно, что матушка тебе не доверяет.

– Хельва!..

– На все воля Божья, – изрекла матушка, поворачиваясь к спасателю спиной.

– Даже на то, чтобы сгореть живьем? – крикнул ей вслед Дженнан, но она, не оборачиваясь, двинулась сквозь строй ропщущей паствы.

– Они желают стать мученицами? Это их право, Дженнан, – бесстрастным голосом произнесла Хельва. – А нам пора – у нас другого выбора нет.

– Подумай, Хельва, разве я могу их бросить?

– Ты хочешь повторения Персиды? – язвительно осведомилась Хельва, видя, как он бросился вперед, пытаясь поймать одну из женщин. – Не можешь же ты затаскивать их на борт по одной, к тому же нам некогда играть в догонялки. Возвращайся, Дженнан, или я подам на тебя рапорт.

– Но они погибнут, – удрученно бормотал Дженнан, неохотно направляясь в сторону корабля.

– Мы не имеем права рисковать собой, – в душе сочувствуя ему, ответила Хельва. – У нас и так времени в обрез – только-только успеваем на встречу. К тому же лаборатория сообщает о критическом ускорении спектральной эволюции.

Дженнан уже вошел в воздушный шлюз, когда одна из женщин помоложе с криком бросилась следом и протиснулась в закрывающийся люк. Остальные последовали ее примеру. В панике все они лезли сквозь узкую щель. Корабль вскоре был набит битком, но внутри всем места не хватило. Дженнан выдал скафандры трем женщинам, которым пришлось вместе с ним остаться в воздушном шлюзе. И он потратил драгоценное время, убеждая преподобную матрону облачиться в скафандр: это совершенно необходимо, потому что в воздушном шлюзе нет автономных кислородных и охлаждающих систем.

– Мы рискуем сильно влипнуть, – мрачно оказала Дженнану Хельва по внутренней связи. – На этой, с позволения сказать, посадке мы потеряли восемнадцать минут. Я слишком перегружена, чтобы развить максимальную скорость, а она нам необходима, если мы хотим обогнать тепловую волну.

– Ты можешь подняться? Мы уже надели скафандры.

– Подняться-то могу, – ответила она, отрываясь от земли. – А вот разогнаться – не уверена.

Дженнан, прижимавший к себе перепуганных женщин, ощущал неуверенность и даже неуклюжесть, с которой Хельва одолевала подъем. Она безжалостно удерживала полную тягу как можно дольше, не обращая внимания на то, что скученные в ее корпусе женщины жестоко страдали от чудовищного ускорения, а две получили смертельные увечья. Приходилось идти на жертвы, чтобы спасти остальных. Но по-настоящему заботил Хельву лишь один человек – Дженнан, и мысль о его судьбе наполняла ее душу леденящим ужасом. Воздушный шлюз, не имевший ни подачи воздуха, ни системы охлаждения, защищенный всего одним слоем обшивки вместо трех, отнюдь не был безопасным убежищем для четырех заключенных в нем людей. Да, у них были скафандры, но всего лишь стандартные модели, не рассчитанные на защиту от избыточного тепла, которое вот-вот обрушится на корабль.

Хельва мчалась на предельной скорости, но колоссальная тепловая волна от взорвавшегося солнца настигла ее на полпути к спасительному холоду космоса.

Она оставалась глуха к крикам, стонам, мольбам и заклинаниям, звучавшим в каютах, но прислушивалась к хриплому, измученному дыханию Дженнана, к перебоям в системе очистки его скафандра, к усталому чавканью перегруженной системы охлаждения. Она беспомощно слушала истерические вопли его спутниц, корчащихся в адской жаре. Напрасно Дженнан старался их успокоить, старался уговорить их потерпеть – еще чуть-чуть, и их ждут безопасность и прохлада. Обезумев от страха и муки, они набросились на него в тесном пространстве шлюза. Чья-то рука, занесенная для удара, зацепила шланг, ведущий к системе жизнеобеспечения, и тут случилось непоправимое. От жары и сильного рывка герметичность соединения нарушилась.

И Хельва, при всех безграничных ресурсах, бывших в ее распоряжении, не смогла, не сумела его спасти. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как Дженнан судорожно вздохнул, повернул голову, умоляюще взглянул на нее… и умер.

Только усиленное программирование, которому ее подвергали все годы обучения, помешало Хельве развернуться и ринуться прямо в раскаленное сердце взорвавшейся звезды. Окаменев от горя, она присоединилась к конвою беженцев, безропотно переправила своих обожженных, обессилевших от жары пассажиров на ожидавший их корабль.

– Я оставлю тело моего пилота на борту и проследую к ближайшей базе для погребения, – безжизненным голосом сообщила она мирам.

– Тебе будет предоставлен эскорт, – ответили ей.

– Никакой эскорт мне не нужен.

Ответ был короткий:

– Икс-Эйч-восемь-три-четыре, эскорт выслан.

Итак, снова икс, первая буква имени Дженнана уже исчезла из имени корабля – так скоро! Потрясение было столь острым, что Хельва даже не сумела возразить. Оглушенная, она молча ожидала рядом с транспортным конвоем, пока на ее экранах не появились очертания двух стройных «умных» кораблей. И вот уже все трое устремились к дому со скоростью, которая – увы! – мало напоминала мерную поступь погребального кортежа.

– Восемь-три-четыре, Корабль, который поет?

– Все мои песни спеты.

– Твоим пилотом был Дженнан?

– Мне не до бесед.

– Я четыреста двадцать два.

– Сильвия?

– Сильвия давно умерла. А я – четыреста двадцать два. Сейчас мои инициалы MS, – отрезал корабль. – Наш второй спутник Эй-Джи-шестьсот сорок, но Генри нас не слушает. И это только к лучшему – вздумай ты удариться в бега, он не смог бы тебя понять. Но, если бы он попытался тебе помешать, я бы его остановила.

– В бега? – от этой мысли всю апатию Хельвы как рукой сняло.

– Ну да. Ведь ты еще так молода. Запаса энергии тебе хватит на многие годы. Возьми да удери. Ведь ты не первая. Семьсот тридцать два исчезла двадцать лет назад – после того, как потеряла своего напарника в полете к белому карлику. С тех пор ее никто не видел.

– Я никогда не слышала о беглецах.

– Будь уверена, детка, в школе ты об этом и не услышишь, – ответила 422. – Ведь это как раз то, от чего нас так старательно программируют.

– Нарушить заложенную программу? – в отчаянии крикнула Хельва, с тоской вспоминая ослепительное, добела раскаленное сердце звезды, которую она так недавно покинула.

– Думаю, сейчас это далось бы тебе без всякого труда, – тихо проговорила 422, и в ее голосе уже не было прежней горечи. – Ведь звезды по-прежнему мерцают в небе.

– Летать одной? – ошеломленно воскликнула Хельва.

– Одной! – сурово подтвердила четыреста двадцать два.

Остаться наедине с пространством и временем… где даже далекая туманность Конская Голова больше не будет пугать ее своей недосягаемостью. Наедине с сотнями лет грядущей жизни, наполненной воспоминаниями о Дженнане и… больше ничем.

– Скажи, Персида стоила той жертвы, которую ты ей принесла? – тихо спросила Хельва.

– Персида? – удивленно переспросила та. – Ты имеешь в виду его отца? Да. Мы были там, на Персиде, когда без нас было не обойтись. Так же, как ты… с его сыном… на Хлое. Они тоже не могли обойтись без вас. Не знать,