Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Но мне необходим он. Кто утолит мою нужду? – с горечью бросила Хельва…

– Восемьсот тридцать четыре, – сказала четыреста двадцать два после того, как они целый день летели бок о бок в полном молчании, – миры ждут твоего рапорта. На Регуле тебя ожидает замена. Пора менять курс.

– Замена?

Только не сейчас, не так скоро… Напоминание о новом напарнике грубо нарушило щемящую пустоту, которую оставил в ее душе Дженнан. Но ведь ее корпус едва успел остыть от обжигающего жара Хлои! Хельва ощущала первобытное желание выждать время, чтобы в одиночестве оплакать свою утрату.

– Любой из них сойдет, если ты первоклассный корабль, – философски заметила сказала 422. – Замена – как раз то, что тебе нужно. И чем скорее, тем лучше.

– Ты ведь сказала им, что я не собираюсь удариться в бега? – спросила Хельва.

– Ты сама упустила момент, как, впрочем, и я после Персиды. А еще раньше – после Глен Архура и Бетельгейзе.

– Мы запрограммированы на выживание. Мы просто не способны бросить все и сбежать. Ты испытывала меня.

– Поневоле пришлось. Мне приказали. Даже психологи не знают, почему корабль вдруг ударяется в бега. Миры беспокоились. И мы, твои друзья, тоже, сестренка. Я сама напросилась в эскорт. Не хотела… потерять вас обоих.

Как ни тяжело было Хельве, все же она ощутила прилив благодарности к Сильвии за ее грубоватое сочувствие.

– Никого из нас, Хельва, сия чаша не миновала. И поверь, это не просто слова утешения. Помни: если бы мы не умели сродниться со своими пилотами, то так и остались бы машинами, начиненными всяким хламом.

Хельва взглянула на неподвижное тело Дженнана, застывшее под саваном, и слышала в тишине каюты отзвуки его глуховатого голоса.

– Сильвия! Я не сумела ему помочь.

– Да, дорогая, я знаю, – ласково пробормотала сказала 422 и замолкла.

Так, в молчании, три корабля стремительно неслись к главной базе Центральных миров, размещавшейся на Регуле. Хельва нарушила тишину только для того, чтобы испросить разрешения на посадку и ответить на официальные соболезнования.

Три корабля одновременно опустились у края леса, где гигантские голубые деревья Регула несли стражу, оберегая сон тех, кто упокоился на маленьком кладбище базы. Весь личный состав выстроился безупречной колонной, образовав проход – от Хельвы до самой могилы. Почетный караул выступил вперед и медленным шагом вошел в рубку. Тело ее покойного возлюбленного бережно уложили на катафалк, покрыли темно-синим, усеянным звездами знаменем службы. Она следила, как оно медленно движется по живому проходу, как ряды смыкаются за катафалком.

Наконец, когда отзвучали скупые слова прощания и самолеты совершили над открытой могилой церемониальный круг, Хельва, собравшись с духом, нашла в себе силы сказать любимому последнее «прости».

Сначала тихо, едва слышно, потом все громче полились звуки старинной песни о вечере и вечном покое и наконец достигли такой пронзительной силы, что, казалось, весь бездонный черный космос отозвался эхом на гимн прощания, который пел корабль.

Глава 2

Корабль, который скорбел

Равнодушным, отсутствующим взором наблюдала Хельва, как расходится личный состав базы Регул. Похороны закончились. Больше никогда, поклялась она себе, обо мне не услышат как о Корабле, Который Поет. Эта часть души умерла вместе с Дженнаном.

Она продолжала следить за тем, что происходит вокруг, но откуда-то издалека, как будто ее это все не касалось вовсе: вот крохотные фигурки по одиночке и парами медленно потянулись к казармам. Другие деловито шагали кто куда, спеша вернуться к прерванным делам. Некоторые, проходя мимо нее, поднимали глаза, но их взгляды ее не волновали. Жизнь утратила всякий смысл, ей хотелось одного – остаться здесь, рядом с кладбищем, где навеки упокоился ее напарник.

«Не может быть, чтобы все кончилось вот так, – думала она, чувствуя, как смертельная тоска пробивается сквозь сковавшее сердце оцепенение. – Я этого не вынесу. Как жить дальше?»

– Икс-Эйч-восемь-три-четыре, Теода с Медеи просит разрешения подняться на борт, – раздался голос у подножия лифтовой шахты.

– Разрешаю, – машинально ответила Хельва.

Она так глубоко погрузилась в пучину горя, что к тому времени, когда из лифта появилась стройная фигура женщины, уже успела забыть, что сама разрешила ей войти. Женщина подошла к центральному пилону, в котором была заключена оболочка Хельвы. В руке она держала кассету с полетным заданием.

– Ну что ж, вставляй кассету, раз пришла, – сухо сказала Хельва, увидев, что женщина неуверенно переминается на месте.

– Куда? Я не состою на постоянной службе. На пленке объясняется маршрут полета, но…

– В северо-западном квадранте главной панели ты увидишь синюю прорезь. Вставь в нее кассету, так чтобы стрелка смотрела в сторону центральной красной кнопки. Нажми на синюю клавишу с надписью «пуск», а если сама не ознакомлена с текстом и имеешь необходимый допуск, нажми еще одну клавишу, желтую, с надписью «аудио». И не стой, садись, пожалуйста.

Без малейших эмоций, лишь мимолетно подумав о том, что следовало бы подбодрить Теоду, оказав ей хоть какое-то подобие любезного приема, Хельва наблюдала, как женщина неумело возится с кассетой. Наконец та робко присела на краешек пилотского кресла. Зазвучала запись.

– Икс-Эйч-восемь-три-четыре, вам вместе с психотерапевтом Теодой с Медеи предписывается проследовать к планете в системе Лира-два, Аннигон-четыре, и сделать все возможное для содействия программе реабилитации населения Ван Гога, которое уцелело после космической эпидемии. Срочно! Срочно! Срочно!

Хельва остановила пленку и вызвала Ценком:

– Следует ли понимать, что психотерапевт Теода – мой новый напарник?

– Нет, восемь-три-четыре. Теода не состоит у нас на службе. Замена временно откладывается. Срочно, повторяю, срочно отправляйся к Аннигону.

– Прошу разрешить немедленный взлет.

Хельва автоматически выполнила все до мелочей знакомые процедуры, сопутствующие взлету, и только потом спохватилась: что же она делает?! Ей была ненавистна сама мысль об отлете с Регула. Но приказ получен. В ушах ее еще звучал настойчивый призыв: «Срочно!»

– Все прилегающие территории свободны для взлета. Старт дан. И еще… Икс-Эйч-восемь-три-четыре…

– Слушаю?

– Удачи.

– Принято, – ответила Хельва, игнорируя дружеский, совсем неофициальный тон прощания.

Она быстро объяснила Теоде, как пристегнуться к пилотскому креслу. Проследила за тем, как тонкие пальцы женщины нервно возятся с пряжками. Наконец, убедившись, что во время ускорения Теода будет в целости и сохранности, Хельва рванулась ввысь, но еще долго, до тех пор пока позволяло острое зрение, взгляд ее камер был прикован к удаляющемуся кладбищу базы.

Теперь Хельве было безразлично, с какой скоростью лететь, и скоро она поймала себя на том, что непроизвольно увеличивает ускорение, повинуясь безотчетному желанию поскорее закончить полет и вернуться на Регул – к Дженнану. Взяв себя в руки, она убавила скорость, сверяясь с жизненными показателями Теоды.

– Мы вышли на маршевый режим, – сообщила она женщине, – можно покинуть кресло.

Теода расстегнула ремни и неуверенно поднялась.

– Меня так срочно вызвали, – сказала она, оглядывая свою мятую, несвежую форму, – к тому же я в пути уже целые сутки.

– Каюты расположены позади центрального пилона.

У Хельвы сжалось сердце: она только