Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Затем меня туда и направили, – вздрогнув, выговорила Теода.

Она так поспешно схватилась за проектор, что Хельва поняла: дальнейшие расспросы сейчас неуместны. И еще она поняла, что, несмотря на долгую жизнь за плечами, Теода все еще болезненно откликается на некоторые словесные ассоциации. Она и сама не могла представить, что когда-нибудь, через века, перестанет испытывать боль при упоминании имени Дженнана.

Аннигон показался на экранах, когда бортовой хронометр отмерил ровно шестьдесят семь часов полета, и сразу же Хельве пришлось отвечать на карантинное предупреждение орбитальной станции.

– У тебя на борту присутствует психотерапевт Теода? – последовал вопрос, едва Хельва успела назваться.

– Да.

– Садись как можно ближе к больничному городку Эрфар. Там нет своей посадочной площадки, поэтому для тебя подготовили ближайшее поле. Ты сможешь свести до минимума выделение вредных выбросов?

Хельва сухо заверила, что сумеет совершить посадку, соблюдая все необходимые меры предосторожности. Получив координаты, она без особого труда опустилась на указанный ей клочок земли. Пыльная белая дорога вела к вытянутому скоплению белых зданий, прорезанных длинными рядами окон. Оно находилось на расстоянии в полкилометра. Вскоре оттуда выехал наземный транспорт.

– Теода, – обратилась к женщине Хельва, пока они ожидали машину, – в ящике под панелью управления ты найдешь маленькую серую клипсу. Прикрепи ее к своей одежде – и ты сможешь поддерживать со мной постоянную связь. А если повернешь верхнюю часть клипсы по часовой стрелке, связь будет двусторонней. Мне хотелось бы помочь тебе, если возникнут какие-нибудь затруднения.

– Да, конечно, благодарю.

– Если повернуть нижнюю половинку, я смогу увидеть, что происходит вокруг, правда в небольшом радиусе.

– Отлично придумано, – рассеянно пробормотала Теода и, повертев клипсу в руках, закрепила ее на куртке.

Машина подъехала и остановилась. Теода помахала сверху ее пассажирам и вошла в лифт.

– Хельва, большое тебе спасибо за путешествие. Прошу меня извинить – я неважный компаньон.

– Я тоже. Желаю удачи.

Лифт пошел вниз, и Хельва подумала, что они обе сказали неправду. Они составили отличную компанию, каждая была замкнута в скорлупу собственного горя. Раньше ей как-то не приходило в голову, что страдание – нередкий гость во вселенной и что едва ли она одна пережила трагедию, не сумев спасти любимого человека. Все другие корабли, ее собратья, имели такой же печальный опыт, однако продолжали нести службу.

– Прошу разрешения подняться на борт, – раздался чей-то хриплый голос у подножия лифта.

– Прошу назваться.

– Онро, майор медицинской службы, откомандирован базой Регула. Мне необходимо воспользоваться экстренной связью.

– Разрешаю, – ответила Хельва, быстро отыскав его имя в списке личного состава медицинской службы.

Офицер Онро ввалился в шлюз, кратко отсалютовал в направлении центрального пилона, плюхнулся в пилотское кресло и хлопнул по кнопке вызова.

– Не найдется ли у тебя мало-мальски приличного кофе? – просипел он и, стремительно крутанувшись в кресле, устремился на камбуз.

– Будьте как дома, – пробормотала Хельва, не готовая к такому бурному проявлению энергии после нескольких дней, проведенных в обществе Теоды.

Едва не свернув плечом дверной косяк, Онро ворвался на камбуз и принялся рыться в шкафах.

– Кофе, скорее всего, находится на своем обычном месте – на третьей полке шкафа, который стоит по правую руку от вас, – сухо заметила Хельва. – О, прошу прощения, контейнер свалился на пол.

Онро поднял емкость с кофе, умудрившись весьма ощутимо стукнуться головой о дверцу шкафа, которую он оставил открытой. Но потока брани, который Хельва ожидала услышать, не последовало. Посетитель осторожно, с терпением, свидетельствующим о редкой выдержке, притворил дверцу, вскрыл герметичную оболочку, проследовал обратно в рубку, где, усевшись в кресло и, глотая разогревшийся дымящийся кофе, стал наблюдать, как активируется шкала экстренной связи. Понемногу напряжение стало отпускать его.

– Все мы жертвы собственных привычек, правда, Икс-Эйч-восемь-три-четыре? Я мечтал о чашке кофе восемнадцать дней и ночей напролет. От пойла, которое здесь, на этом богом забытом шарике, используют взамен, меня только ко сну клонит. Правда, кофе действует не так сильно, как бензедрин, но зато менее вреден для организма. А вот и они. Могу поклясться, что с каждым разом эту чертову связь приходится ждать все дольше.

– Говорит Регул, Центральная база.

– Докладывает Икс-Эйч-восемь-три-четыре, – провозгласил Онро.

– Кто? – от удивления голос утратил всю свою официальность.

– Онро на связи.

– Ясно, сэр, не сразу узнал ваш голос.

– А ты что думал, это Хельва простудилась?

– Нет, сэр, я так не подумал.

– Ладно, поболтали, и будет. Теперь введи данные в компьютер, и пусть он как следует пошевелит мозгами. А то я слишком устал. И сам проверь, что там навводили. В последнее время мне приходилось слишком мало спать.

Он повернулся к Хельве.

– Как тебе это понравится – впервые за три галактических года попасть домой и угодить в самый разгар эпидемии! Надеюсь, мне хотя бы продлят отпуск.

Онро снова повернулся к рации.

– Вот, мусор для машины, – он отправил данные. – А теперь словесное резюме. «Заболевание не удалось идентифицировать по шкале Орсона ни как известный вирус, ни как его видоизменение. У всесторонне проверенных пациентов, признанных абсолютно здоровыми, клинические симптомы могут развиться за десять часов: полное исчезновение мышечного контроля, сильный жар, острые боли в спине через три дня. Смерть наступает от: во-первых, кровоизлияния в мозг, во-вторых, остановки сердца, в-третьих, легочного коллапса, в-четвертых, удушья или, в случае запоздалого оказания медицинской помощи, в-пятых, истощения. Все выжившие страдают полным отсутствием мышечной координации. Показатель повреждения мозга отрицательный. Но они ничем не лучше трупов».

– Интеллект страдает? – спросил Ценком.

– Невозможно сказать ничего определенного, остается только надеяться, что, как и в большинстве подобных случаев, изменения в мозгу не затрагивают интеллект.

– Ведь знатная леди и Джуди О’Греди во всем остальном равны, – пробормотала Хельва.

Из сказанного медиком она сделала вывод, что телам, перенесшим эпидемию, повезло все же больше, чем ее собственному, наделенному врожденными увечьями.

– Наша бронированная подружка ближе к истине, чем она сама подозревает, – хохотнул Онро. – Если не считать младенцев, нет ни единого человека, которому не было бы лучше прямо сейчас попасть в капсулу. Все равно в том состоянии, в котором бедняги находятся, они ни на что не годятся.

– Будете дожидаться ответа? – осведомился Ценком.

– Смотря сколько времени.

– Вполне успеете вздремнуть, – предупредительно заметила Хельва. – Пока они разберутся с вашим рапортом, – добавила она, одновременно направляя Ценкому личный сигнал тревоги.

– Только недолго, майор Онро, – вставил Ценком.

– Онро, вы так свернете себе шею, – заметила Хельва, увидев, что он вытянул длинные ноги и, поерзав в пилотском кресле, собрался задремать. – Можете воспользоваться койкой пилота. Я разбужу вас, как только придет ответ.

– Да уж, милочка, не забудь, а то отвинчу твою смотровую панель, – пригрозил Онро и, пошатываясь, как пьяный, побрел в каюту.

– Постараюсь.

Хельва проследила, как он два раза глубоко вздохнул и провалился в сон.

И сразу же включилась связь с Теодой – слуховая и зрительная. Вот Теода стоит, склонившись над постелью. Ее сильные пальцы ласково поглаживают неподвижное тело лежащей женщины. Расслабленные мышцы, полное