Степи Эреду. Часть 2 - Archer

а было ли у этого монстра жизненное кредо? Какова была его цель существования? Сожрать весь мир? Думаю, что м'ер-Са'эри не допустили бы такого исхода. Тварь, сожравшая целый мир… На такое даже Ктулху не замахивался.

Я выехал из Ишима только после того, как Орион начал бить копытом землю и вставать на дыбы — верный признак переизбытка сил. Значит, он здоров телом, и самое главное — разумом. Конь аутист… я бы на такое верхом не сел. Пришлось бы проводить насильственное вмешательство в мозг с попыткой исцеления, или умерщвления. Насчёт последнего не уверен. Скорее, просто отпустил бы его на все четыре стороны и будь что будет.

Проделал путь больше недели, и только понял, что не произошло ни единого нападения изменённых животных. Они словно вымерли. Получается, напрасно я находился в дежурной полудреме всё это время. Мог бы спокойно высыпаться ночами. Балбес конечно, но бдительность терять нельзя никогда. Лучше быть усталым, но живым.

Тело Ирта в Ишиме я так и не нашёл. Его отбросило и глубоко погребло под завалами, поэтому похоронить с почестями воина не удалось. Он заслуживал этого, даже несмотря на то, что умер, так и не увидев конечную цель своего пути. Надеюсь, о его семье, утратившей кормильца, позаботятся достойным образом, но и я собирался внести свою лепту по возвращению в Этсу.

В ориентировке по Путевым Камням я полностью разобрался. Оказывается, это было очень просто. Достаточно было сформировать мысль о точке конечного маршрута, как нужные камни в сознании подсвечивались ярче остальных. Мне нужно было в Этсу, и я безошибочно шёл в правильном направлении.

Шли быстро. Орион как заново родился. Скакал без усталости с рассвета до заката, преодолевая гигантские расстояния, и, вероятно, готов был идти дальше, но уставал уже всадник — то есть я. Мне требовался отдых, потому что длительная трясучка в седле утомляла, кажется, сильнее, чем если бы я шёл пешком.

Меня заметили ещё возле одного из Путевых Камней, в неделе от Этсу. И меня встречали целой делегацией. Виал в окружении трёх десятков воинов с раскинутым шатром, разведёнными кострами и накрытым полевым столом — расписной ковер, расстеленный прямо на траву, заставленный блюдами с едой.

— Это меньшее из того, что заслуживает твоя честь, Энки-ойя, — склонился в поклоне Виал. Его примеру последовали остальные. — Твои деяния будут воспевать в легендах поколениями моего народа.

— Я не принес то, зачем был послан Ирт, — сразу перешёл к суровой реальности. — Как не нашёл и книги Шу. Тварь, что захватила Ишим, уничтожила всю его центральную часть. Там не осталось ничего.

Уже позже, укладываясь на ночлег, из рассказа Виала я узнал, что эти предметы нельзя было разрушить, а следовательно, они остались где-то там, под многотонными завалами.

— Народы, что населяли Ишим и его окрестности, давно растворились среди остальных племён, — рассказывал он. — Те земли уже не принадлежат никому, или тому, кто освободил их. По праву сильнейшего. Станешь ли ты править ими, Энки-ойя?

— Нет, — ответил я. — Мне безразличен древний город, как безразличны его сокровища и тайны. Я вошёл в него только за книгой Шу. Всё остальное для меня пустое.

— У Этсу нет золота и драгоценностей, чтобы выкупить эти земли. Но позволишь ли ты переселиться на них моему племени?

Ожидаемо. Святое место пусто не бывает. Неразграблённый, и даже пусть чуть-чуть разрушенный древний город — желанная добыча для любого племени хурритов. Это авторитет, это деньги, это власть, и Виал прекрасно это понимает. И очень хочет получить всё это добро.

И ведь получит. Просто потому, что оказался в нужное время в нужном месте и подобрал нужные слова.

— Я передаю Ишим и все его окрестности в твоё безраздельное пользование, энси Виал, — громко и ритуально произнёс я, так чтобы мой голос слышали собравшиеся вокруг воины. — Но с условием. Все предметы, принадлежавшие Шу, которые вы отыщете в городе, должны быть переданы мне.

— Я принимаю этот бесценный дар, шу… э Энки-ойя, — Виал встал и поклонился до пояса. — И принимаю выставленное условие. Все предметы Шу, что будут найдены на землях Ишима, принадлежат тебе, и пусть находящиеся здесь люди и сама Судьба будут свидетелями моих слов.

— Свидетельствуем! — хором выкрикнули воины сопровождая сказанное ударами кулаков в грудь.

«Продано!» — хотелось выкрикнуть мне, но я едва сдержался и произнёс: — Да будет так.

Мои походные запасы были пополнены прямо здесь, и выделен почётный караул до Этсу. После короткого отдыха в котором, я собирался направиться в Уту — на встречу с Темным Са'эри. Пора уже вернуть собственную руку, глаз и половину зубов чтобы снова стать целым и красивым.

— До встречи, Энки-ойя, — прощался Виал. — Я возведу статую на центральной площади в твою честь, чтобы подвиги, содеянные тобой, не канули в летах. И пусть сердце каждого жителя Ишима наполняется благодарностью, взирая на неё.

— Прощай, Виал, — ответил я, взобравшись на Ориона, посмотрел на склонённого кочевника и добавил: — Владетель Ишима. А'ни-саэ энси-той Са'эри. Второй после Хозяев.

Странно, но получилось даже по канону. Шу назначает правителя. Точно так же как в древности.

Совпадение? Не думаю.

Глава 24

Видящая умерла. Нет, не при моём появлении в городке, а давно. В ту самую ночь, когда Сфирот начал свою чудовищную жатву. Зов древнего существа выжег ей мозг даже на таком расстоянии.

Все эти новости я узнал сразу по прибытии в Этсу от родных Виала, в доме которого по настоянию его хозяина я поселился.

Первым делом я отыскал жилище Ирта. Это было довольно крепкое одноэтажное строение с просторной территорией, пестрящей овощными грядками и неказистыми цветочными клумбами. Несколько минут стоял, не решаясь войти. В доме уже знали о смерти главы семьи. Об этом свидетельствовала черная лента, повязанная на ручку входной двери. Это хорошо, что лично мне не придётся произносить эти тяжелые слова. Глубоко вздохнул и постучался.

Мне открыли почти сразу — мальчишка лет двенадцати со смутно знакомыми чертами лица. Завидев меня, он испуганно отступил на шаг, но быстро взял себя в руки. Приложив ладонь к груди, склонил голову.

— Приветствую тебя, ойя, в доме Ирта из Этсу.

— Приветствую и тебя, отпрыск Ирта из Этсу, — ответил я. — Мать дома?

Парнишка кивнул, сделал ещё шаг назад, приглашая меня войти внутрь.

Вдова Ирта сидела за столом, склонив голову. Заслышав шаги, она неохотно оторвала взгляд от белоснежной скатерти и перевела его на меня. Узнала, встала и поклонилась.

— Скорблю вместе с тобой, — произнёс я ритуальную для кочевников