Ненормальный практик 9 - Отшельник Извращённый

Повисло молчание.

Юный Александр, поняв, что по сути вопросы утрясены, произнёс:

— Ну всё, хватит на неё зыркать. Аннабель — мой человек. Точка. Она служит мне, защищает меня и прикрывала мне спину, пока вы все думали, что я мёртв. Если у кого-то есть претензии — они ко мне, не к ней, таково моё слово.

Корнелия смотрела на него, как всегда долго, потом на Аннабель. И поступила мудрее, чем можно было вообще рассчитывать:

— Долей ей ещё вина, милый. Да и ты, Аннабель, подсаживайся ближе.

Генеральша бросила на неё взгляд. А Романова-Распутина коварна! Хитра, как лиса! Вообще-то, Аннабелька хотела построить из себя жертву, чтобы Хозяин пригрел ночью, пожалел. Но Корнелия сорвала её планы! Что ж, делать нечего, пришлось подсесть.

Ингрид хмыкнула:

— Если ты доверяешь ей, Александр, то значит и я доверяю. Но если она попытается что-то с тобой…

— Ингрид, — шикнула Фрейя.

— Ладно-ладно. Молчу. Пью.

И выпила снова залпом. Она, что успела протрезветь в карете по пути сюда⁈ Снова же будет в зю-зю! Ещё кружка! Ещё! ОСТАНОВИСЬ, ДОЧЬ ВОЖДЯ! Та ненадолго и правда остановилась, взглянула на Аннабель и, прищурившись, произнесла:

— Кстати, ты ж генерал, а сколько тебе лет?

Аннабель посмотрела на неё безэмоционально:

— Пятьдесят.

Тишина.

Ох, жестецки какая тишь!

Кружка в руке Ингрид замерла на пути ко рту. Фрейя не моргала. Одна Корнелия, что видела чуть ли не воскрешение собственной матери и её омоложение, практически не удивилась.

— СКОЛЬКО-СКОЛЬКО? — переспросила с выпученными глазами Ингрид.

— Пятьдесят, — повторила Аннабель тем же ровным тоном и отпила вино. Ах, да она издевалась даже своим поведением! Мол, что удивляетесь, деревенщины⁈ Да мне полтос, что такого⁈

Ингрид подскочила к Аннабель. Без спроса потрогала её лицо, взяла за щёки! Гладенькие, чистенькие, с кожей, которой позавидовала бы любая восемнадцатилетка! На шее тоже не единой морщины! Руки тощие, но явно СИЛЬНЫЕ! Вон какая эфирная аура!

— Пусти, — фыркнула Аннабелька, но явно наслаждаясь моментом всеобщего обескураживания! Узрейте же красоту подчинённой Ненормального Практика! И знаете, что он с ЭТОЙ КРАСОТОЙ ДЕЛАЕТ! ОГО-ГО ЧТО! Обзавидуетесь, глупышки!

Ингрид же обернулась к Александру. Обратно к Аннабель. Снова к Александру.

— Пятьдесят⁈ Ей. Пятьдесят. Лет. А выглядит она… — и прищурилась, — на, кхм, восемнадцать, с ОЧЕНЬ большой натяжкой.

— Без натяжки мне дают шестнадцать, — издевательски заметила Аннабель. — Так раздражает. В тавернах не наливают.

— Пятьдесят! — Фрейя произнесла это, как произносят диагноз. — ТАК она старше меня! СТАРШЕ МЕНЯ НА ЦЕЛЫЙ ГОД… И выглядит как моя… как моя дочь. Или внучка!

— Фрейя, не преувеличивай, — успокоила её Корнелия, но сама не могла оторвать глаз от Аннабель. Годы генеральши будто бесследно испарились, словно ей отмотали время назад. Это не эфирная маскировка, не иллюзорный контур, она реально молода.

— Как? — Фрейя обратилась к юному Александру. — Как ты это сделал?

Тот крутил кружку. На довольной морде та ещё лыба:

— Да просто покопался в настройках её организма… — произнёс он спокойно, — и омолодил, убрав лет тридцать с копейками, ну это если в общих чертах.

— Тридцать с лишним… — Ингрид шевелила губами, пытаясь решить задачу, условия которой написаны на неизвестном языке.

— Есть кое-какая техника, — продолжил он спокойно. — основана на регенерации клеточных структур, перенастройке биологических часов. Сложно объяснить за кружкой вина, но да. Могу омолодить любую из вас. Если, вдруг, у вас возникнет подобное желание.

Снова молчание. Каждая из девушек, естественно, задумалась! Кто бы не хотел скинуть с себя годы⁈

Фрейя сглотнула, глядя ему в глаза:

— Ты серьёзно?

Ей сорок девять. Из всех — старшая. Красивая, да. Но она видела Аннабель, живое, дышащее доказательство, что всё это реально. Пятидесятилетняя генерал в теле молоденькой девчонки! Ещё и со своим эфирным рангом! Это не просто чудо. Куда большее! То, чему нет никакой цены!

Юный Александр смотрел на неё без улыбки и ответил абсолютно серьёзно:

— Серьёзно. Но не здесь. Дома. Когда вернёмся. Без лишних глаз, да и удобнее. Так что, милая моя Фрея, можешь ни о чём не беспокоиться, — положил он руку ей на колено.

— Кто же ты такой… — в голосе Фреи было столько всего, что остальные ПРЕКРАСНО её понимали! Кто он, чёрт побери, такой! Он точно не человек! Ненормальный практик? Пусть это и самое близкое прозвище к нему, и всё же, каким бы ненормальным он ни был, всё что он делал никак не укладывалось в призму этого мира. Либо он действительно ненормальный гений, рождающийся раз в тысячу лет, либо просто кто-то иной. Существо другого порядка. Нет, его сила всё ещё в гранях здешнего мироздания, в плане военной мощи, но вот подход… подход ко всему совершенно уникален, а потому и ненормален. Пугающе ненормален. Этот человек может вернуть молодость. Да он же может стать самым охраняемым и богатейшим на всей планете! Но абсолютно не воспринимает данное. Не догадывается? Чушь! Всё он знает! Но откуда такая скромность⁈ Любой другой уже воспользовался бы своими умениями, добился мирового признания, всеобщего уважения! Да что там уважения! Поклонения! А он… просто сидит в припортовой таверне. Странный, ненормальный.

Корнелия молчала, как и остальные. Ей тридцать семь. Признаться, на балу было непросто, когда она шла рядом с Александром будучи вдвое старше его на вид. Пусть и не обращала внимания, но всё-таки где-то в глубине груди скребло. Сейчас она ещё выглядит соблазнительно, и пока допустимо на его фоне, но через двадцать лет? А когда стукнет шестьдесят? Страшно. Очень страшно! Таков страх любой женщины! Но здесь и сейчас он сказал, что сможет омолодить её. Странное ощущение, будто весь этот груз только что начала камешек за камешком обращаться в пыль. Конечно, она ещё не уверена, что у неё получится стать моложе, мало ли техника не сработает на ней, но почему-то хотелось верить!

Ингрид, единственная из троих, кого возраст ещё не начал тревожить, посмотрела на Аннабель задумчивым взглядом. Взглянула на Фрейю, на Корнелию. На то, что проступило на их лицах. Надежда. Живая, настоящая, от которой у зрелых женщин подкашиваются ноги и замирают сердца. После посмотрела на юного Александра — как всегда спокойный и явно не шутит. Она подняла кружку и, разрушив момент тишины, произнесла:

— Александр, раз ты Северов,