Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

Они стояли, озираясь по сторонам, и я видел, как меняется их взгляд.

Мы находились в пещере Али-Бабы.

Правда, сокровища здесь были специфические. Огромные стеллажи, уходящие под потолок, были забиты паллетами. Металлические чушки с маркировкой «Титан-Вольфрам». Герметичные бочки с промышленными полимерами. Ящики с редкоземельными элементами для электроники.

— Господи Иисусе… — прошептал Громов, который вылез из грузовика. — Да тут запас на десять лет непрерывного производства. Это же чистый «пластисталь»! А вон там — композиты!

Солдаты смотрели на это богатство не как инженеры, а как на билет в новую жизнь. Они понимали: если мы это вывезем, Бункер перестанет побираться.

— Грузим, — скомандовал я. — Берем всё, что влезет. В первую очередь — полимеры и металлы для принтеров. Громов, командуй парадом. У вас час. Срок препарата не резиновый. Да и твари могут вернутся с подкреплением.

Работа закипела. Люди забыли про страх и радиацию. Они таскали ящики, гоняли кары, которые, на удивление, завелись с полпинка после подключения наших батарей. Жадность — лучший мотиватор.

Я подошел к одной из паллет. Дозиметр снова взбесился.

— Макс, — голос Зеты был обеспокоен. — Есть проблема.

— Какая?

«Груз слишком „горячий“. Материалы фонят. Эти бочки пролежали тут пятьдесят лет. Металл набрал наведенную радиоактивность. Если мы притащим это в Бункер, мы превратим складской уровень в могильник. Никакой „Щит-7“ не поможет при длительном контакте для гражданских».

Я выругался.

— И что делать? Оставить?

«Нет. Мы не можем это оставить. Это наш единственный шанс на автономию. Я рассчитала вариант очистки».

— Слушаю.

«У нас есть флаер. Его реактор и генераторы поля. Я могу перенастроить эмиттеры маскировочного поля на частоту дестабилизации изотопов. Плюс химическая обработка реагентом, который можно синтезировать прямо сейчас из тех компонентов, что мы нашли в зоне „Хим-защиты“ в углу ангара».

— Сложно?

«Нет. Но энергозатратно. И это нужно делать здесь, на открытом воздухе, перед погрузкой в машины. Иначе заразим грузовики».

Я повернулся к Картеру и Громову.

— Стоп погрузка! — крикнул я.

Все замерли.

— Вытаскивайте паллеты на пандус, но не грузите в кузова!

— Какого черта, Макс? — возмутился Картер. — Время идет!

— Груз грязный, — объяснил я. — Если привезем его так, дети в бункере начнут светиться вместо ночников. Будем мыть.

— Мыть? — Громов уставился на меня. — Чем? Шваброй? Тут же излучение!

— Наукой, Громов. Наукой.

Я вызвал флаер.

Машина бесшумно снизилась и зависла над площадкой перед ангаром, где мы расставили поддоны с хабаром.

— Зета, начинай шоу.

Флаер выпустил широкий, конусообразный луч голубоватого света. Это не был лазер. Это было силовое поле, вибрирующее на субатомном уровне. Воздух наполнился гулом и запахом легкой дымки. Одновременно с этим дроны флаера распылили над грузом густую белую пену — тот самый реагент.

Бойцы смотрели на это, разинув рты. Обычные парни из постапокалипсиса, привыкшие чинить все синей изолентой и молотком, видели технологии, которые казались им магией.

Пена шипела, меняя цвет с белого на темно-серый, впитывая грязь. Под воздействием луча она испарялась, унося с собой радиоактивные частицы.

— Проверка фона, — скомандовал я через десять минут, когда луч погас.

Громов подбежал к паллете с дозиметром.

— Двенадцать микрорентген… — его голос дрогнул от неверия. — Норма. Абсолютная норма! Чище, чем у меня в мастерской!

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел то, что мне было нужно. Не страх. Не подчинение сильному. А безграничное, фанатичное уважение к силе, которая созидает.

— Грузим! — заорал он так, что у него чуть шапка не слетела. — Живее, парни! Хватаем всё!

Обратная дорога прошла спокойно. Мутанты, получив по зубам, не высовывались.

Настроение в колонне изменилось радикально. В эфире стоял гвалт. Бойцы шутили, обсуждали, что сделают с премией, спорили, сколько тонн мы взяли. Они больше не были смертниками. Они были победителями.

— Знаешь, Макс, — сказал Картер, когда мы выехали из зоны поражения. Он сидел напротив меня в десантном отсеке БТРа. — Я думал, ты нас подставишь. Или кинешь, как мясо, чтобы отвлечь тварей.

— Я своих не бросаю, майор. Даже если они занозы в заднице.

Он лишь хмыкнул.

— Я все еще тебе не доверяю. Слишком все сладко. Но… — он слегка задумался. — Сегодня ты спас моих парней. И дал нам шанс не сдохнуть с голоду. Это я запомню.

— Этого достаточно.

Мы подъехали к Бункеру-47 уже на закате. Ворота были распахнуты настежь. Нас встречали.

Не просто дежурная смена. Казалось, высыпал весь гарнизон. Люди стояли вдоль дороги, смотрели на груженые под завязку машины.

Когда головной БТР въехал в шлюз, я увидел Рэйв. Она стояла на помосте, скрестив руки. Её лицо было непроницаемым, но я знал её слишком хорошо. Уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

Я спрыгнул с брони. Гул двигателей стих.

— Доклад, — коротко бросила она, когда я подошел.

— Потерь нет. Трое легкораненых. Груз доставлен. Пятьдесят тонн чистого сырья. Полимеры, титан, редкоземы. Плюс медикаменты.

По толпе пробежал восторженный гул.

— И еще, — я повысил голос, чтобы слышали все. — Мы привезли технологии. Завтра, когда ваши «Гефесты» начнут печатать новые фильтры и запчасти для насосов… никто больше не сможет сказать вам, что вы зависите от Южного Альянса.

Рэйв кивнула.

— Отличная работа, Макс.

Она повернулась к своему помощнику с планшетом.

— Свяжись с сектором связи. Пусть подготовят канал.

— Для кого, капитан? — спросил лейтенант.

Кира Рэйв посмотрела на колонну грузовиков, потом на меня, потом на горизонт, где уже сгущались сумерки.

— Для Совета, — сказала она, и в её голосе зазвенел металл. — Завтра в полдень истекает их ультиматум. И я хочу лично сказать им, куда они могут его себе засунуть.

Глава 16

Динамики старой системы оповещения коротко взвизгнули, прорезая гул в ангаре, словно скальпель. Этот звук заставил всех — и солдат, только что спрыгнувших с брони, и техников, и простых работяг, сбежавшихся посмотреть на чудо-груз, — замереть.

Кира Рэйв стояла на металлическом помосте над грузовым шлюзом. Одинокая фигурка в полевой форме, освещенная жестким светом прожекторов. Она сжала микрофон так, что побелели костяшки пальцев. Я видел это через оптику визора, видел каждую деталь: капельку пота, стекающую по виску, напряженную шею, подрагивающие уголки губ.

Мы стояли внизу, у подножия этой металлической