Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

— Зета, статус интеграции второй линии? — мысленно спросил я, сканируя пространство в тепловом спектре.

«Монтаж завершен на 85%. Калибровка эмиттеров питания. Макс, обрати внимание на сектор Б-4. Бригада пытается подключить „Деметру“ к старой системе водоотведения. У них там несовпадение диаметров. Если они включат напор сейчас, их смоет к чертям».

Я перевел взгляд в дальний угол. Там, вокруг массивной установки синтеза биомассы («Деметра»), суетились четверо техников. Один из них, здоровенный детина по кличке Лом, уже заносил кувалду над переходником, явно собираясь решить проблему «силовым методом».

— Отставить кувалду! — рявкнул я, спрыгивая с галереи. Высота была метров пять, и я приземлился рядом с ними с тяжелым грохотом, заставив Лома выронить инструмент.

— Макс… то есть, командир… — Лом вытер потный лоб грязным рукавом. — Да она не лезет! Фланец довоенный, дюймовый, а у нас метрика!

— Силу есть куда девать? — я подошел к стыку труб. Зета тут же наложила на картинку схему идеального соединения. — Если ты ударишь по корпусу «Деметры», ты собьешь настройку сита к чертям собачим. И вместо протеиновых батончиков мы будем жрать радиоактивную кашу.

Я вызвал дроида и натравил его на металл трубы.

— Зета, режим микросварки. Дай импульс на стык. Нагрев до пластичности.

«Выполняю. Температура 1200 градусов. Держи ровно».

Металл под его манипуляторами начал краснеть. Он просто сжал трубу, как пластилин, и натянул её на фланец установки. Металл податливо растекся, герметично обхватив соединение.

— Остывает, — бросил я, отзывая дроида. Шов был идеальным, словно заводская пайка.

Техники смотрели на меня как на икону.

— Мать честная… — прошептал Лом. — Как он это сделал?

— Технологии, парни. Меньше вопросов, больше дела. Запускайте контур охлаждения. Живо!

Работа кипела. Мы встраивали органы новой цивилизации в дряхлое тело старого Бункера. Это была хирургия на открытом сердце без наркоза. Каждый «Гефест» и «Деметра», которые мы бережно вытащили из трюма флаера, теперь занимали свои места. Они выглядели чужеродно: сияющий хром, матовый пластик, пульсирующие голубым светом индикаторы на фоне облупившейся краски стен и ржавых балок.

В воздухе висел густой коктейль запахов: озон от работающих высокочастотных сварщиков, резкий дух свежей смазки, запах разогретых полимеров и тот особый, ни с чем не сравнимый аромат распакованного нового оборудования.

Громов носился между установками как угорелый. Его комбинезон был пропитан маслом насквозь, на лысине красовалось пятно сажи, но глаза… Глаза горели так, будто ему снова двадцать и он впервые увидел рабочую турбину.

Он был у центрального пульта управления энергораспределением. Как раз орал на кого-то в рацию, одновременно пытаясь разобраться с голографическим интерфейсом, который Зета вывела прямо над старым аналоговым столом.

— … Да мне плевать, что Картер требует свет на периметре! — рычал Громов. — У меня тут запуск века! Скажи ему, пусть фонариками светят! Всё, отбой!

Он заметил меня и тут же сменил тон.

— Макс! Слушай, эта твоя подруга цифровая… она гений, но она меня пугает!

— Чем?

— Она переписала протоколы безопасности реактора за три секунды! Я на это полжизни угробил, а она просто щелкнула пальцами… виртуальными пальцами. Мы готовы, Макс. Реактор на стабилизации, стержни из Склада-19 в активной зоне. Мощность избыточная.

Он указал дрожащим пальцем на ряд «Гефестов», выстроившихся вдоль стены.

— Они голодные. Они хотят работать. У нас сырье загружено, программы залиты. Запускаем?

Я оглядел цех. Сотни людей остановились. Те, кто таскал ящики, те, кто варил кабели, те, кто просто прибежал посмотреть. Тишина накрыла технический уровень. Все смотрели на нас. На мою руку, лежащую на сенсорной панели.

Это был момент истины. Дофаминовая игла, на которую я подсадил весь этот бункер своей речью о свободе, сейчас должна была впрыснуть первую дозу.

— Зета, полная синхронизация, — тихо скомандовал я. — Дай им шоу.

«Маршрутизация энергии… Подключение активных зон… Готовность 100%. Жми, Макс».

Я ударил по виртуальной кнопке ввода.

Свет в ангаре моргнул.

На долю секунды наступила полная темнота, и я услышал коллективный вздох ужаса.

А потом всё ожило.

Это началось с низкого, утробного гула, который шел не от машин, а, казалось, из самого пола. Вибрация прошла сквозь подошвы ботинок, поднимаясь вверх по позвоночнику.

Вспыхнули индикаторы на «Гефестах». Не тусклые, мерцающие лампочки старого мира, а яркие, чистые полосы неона. Голубой, зеленый, янтарный. Они залили грязный цех светом, превращая его в храм киберпанка.

Сервоприводы запели. Это была музыка. Ритмичный звук работы идеальных механизмов. «Шух-шух-клац». «Шух-шух-клац».

Первая линия — производство фильтров — вышла на рабочий режим. Я видел сквозь прозрачные кожухи, как лазеры спекают полимер, как манипуляторы с невероятной скоростью собирают слои.

— Пошла! — заорал Громов, срывая голос. — Пошла родная!

В лоток приемника первой машины выкатился готовый фильтр. Черный, матовый, идеальный во всех смыслах этого понимания. За ним второй. Третий.

На соседней линии ожила «Деметра». Прозрачные трубы наполнились густой питательной массой, которая, проходя через каскад преобразователей, превращалась в аккуратные брикеты. Запахло не химией, а чем-то похожим на концентрированный аромат свежего хлеба и мяса. Забытый, фантастический запах для людей, привыкших к вкусу плесени и консервантов.

Люди орали. Крик восторга, смешанный с истерическим смехом, ударил по ушам.

Рабочие обнимались. Кто-то подбрасывал в воздух каски. Лом схватил щуплого электрика и тряс его как куклу, что-то вопя ему в лицо.

Я смотрел на это и чувствовал, как внутри разжимается пружина. Мы сделали это. Мы запустили сердце.

Громов схватил первый фильтр, выкатившийся с конвейера. Он был еще теплым. Инженер прижал его к груди, как ребенка. Потом поднял над головой, показывая толпе.

— Видили⁈ — орал он, и слезы текли по его грязным щекам, оставляя светлые дорожки. — Сами! Мы сами это сделали! К черту Совет! К черту подачки! Мы теперь сами с усами!

Толпа взревела с новой силой.

Я стоял в центре этого хаоса радости, чувствуя поток данных от Зеты.

«Энергопотребление стабильное. Температура в норме. Выработка на расчетном уровне. Макс, мы производим больше ресурсов в минуту, чем этот бункер получал за месяц обмена».

Я подошел к Громову. Тот уже успокоился, но руки у него все еще дрожали.

— Петрович, — я положил руку ему на плечо. — Это только начало. Затра мы запустим линию запчастей. Послезавтра — медицинские расходники. Ты понимаешь, что это значит?

Громов посмотрел на меня. В его взгляде больше не было страха перед будущим. Там был фанатизм творца.

— Понимаю, —