Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

Рэйв резко выпрямилась. Её взгляд, еще минуту назад тяжелый и мрачный, теперь стал колючим.

— Картер! — рявкнула она, и майор тут же вытянулся. В нем сработал старый армейский рефлекс — когда командир перестает сомневаться и начинает отдавать приказы, мир становится проще.

— Слушаю, капитан!

— Объявить готовность номер один. Полную. С этого момента гарнизон переводится на казарменное положение. Отпуска, увольнительные, перерывы на сон — отменить. Спать по очереди, с оружием в обнимку.

Она подошла к карте сектора, по которой ползали цифровые метки.

— Усилить все внешние посты. Сдвоенные патрули на периметре. Прожекторные установки включить на постоянный режим, плевать на экономию энергии. Я хочу, чтобы любая крыса, которая попытается подойти к шлюзу ближе чем на километр, чувствовала себя голой на сцене.

— Есть, — кивнул Картер, но в его голосе проскользнула тревога. — Капитан, не думаю, что они решат атаковать в лоб… «Черные Псы» ребята отбитые, но они не пойдут на штурм укрепленного бункера с наскока.

— Они не пойдут в лоб сразу, — оборвала его Рэйв, и я мысленно согласился с её выводами. Она мыслила стратегически. — Они будут щупать нас. Искать слабые места. Диверсии. Поджог вентиляционных шахт. Отравление водосборников. Они попытаются посеять панику изнутри, прежде чем выбивать двери.

Она повернулась к майору всем корпусом.

— Поэтому особое внимание — внутреннему периметру. Любые технические люки, любые старые коллекторы… Макс показал нам, что наша безопасность дырявая, как решето. Заварить всё, что не используется. Поставить датчики движения на каждую трубу, в которую может пролезть человек или даже дрон. Прочесать жилые сектора. Любого подозрительного прибывших недавно, любого, кто задает лишние вопросы — в изолятор до выяснения.

— Понял. «Кротов» искать, — мрачно усмехнулся Картер. — Люблю эту работу.

— Выполнять.

Майор развернулся на каблуках и быстрым шагом вышел из командного центра, на ходу выкрикивая приказы в рацию.

Рэйв перевела взгляд на меня.

— Теперь ты, Макс. Оборона — на мне и Картере. Но ты обещал нам автономию. Ты сказал, что мы не сдохнем, когда они перекроют вентиль.

— И я держу слово, — я кивнул Громову, который все это время стоял в углу, переминаясь с ноги на ногу и стискивая свой планшет. — Пошли, Петрович. Хватит глазеть на политику, пора железом заниматься.

* * *

Мы спустились на технический уровень, в «Сердце» бункера.

Здесь, среди переплетения труб, кабелей и гула насосов, атмосфера была совершенно иной. Наверху царило напряжение ожидания войны, здесь же пахло работой. Тяжелой, потной, настоящей работой.

Ангар, где мы выгрузили «Гефесты» и контейнеры с сырьем, превратился в муравейник. Люди Громова, усиленные моими дроидами, суетились вокруг машин.

— Значит так, — я подошел к первому «Гефесту-М», чей хромированный корпус казался чужеродным среди ржавых стен бункера. — Задача номер один — фильтры. Рэйв сказала, что запасов на два месяца, но это при условии экономии. Если начнется заварушка, система вентиляции будет работать на износ, фильтруя гарь и, возможно, боевые газы. Нам нужен запас на полгода. И прямо сейчас.

Громов почесал затылок, глядя на панель управления принтера, перемигивающуюся непонятными ему пока символами.

— Макс, я всё понимаю, но… Эта дура жрет энергии, как половина жилого сектора. Если мы запустим её на полную мощность, у нас свет моргать начнет.

— Не начнет, — я подключился к интерфейсу машины напрямую. Зета тут же перехватила поток данных, синхронизируя «Гефест» с реактором бункера и нашими стержнями, которые мы привезли. — Мы ставим свои генераторы в параллель. Плюс я оптимизирую вашу энергосеть. У вас потери на теплопередаче дикие, Громов. Греете бетон вместо дела.

В моем зрительном поле развернулись схемы. Спутанный клубок энергосистемы Бункера-47 выглядел как кошмар электрика-самоубийцы. Зета подсветила узкие места красным.

«Перемаршрутизация потоков», — отрапортовала она. — «Отключаю вторичный подогрев технических коридоров. Снижаю накал освещения в атриуме на 30%. Высвобожденную мощность — на линию А-4, к принтерам».

Махина «Гефеста» издала низкий, вибрирующий гул. Индикаторы сменили цвет с оранжевого на спокойный зеленый.

— Загружай сырье! — крикнул я рабочим, которые стояли у бункера подачи с мешками полимера. — Живее! Это не музейный экспонат, сломать её сложнее, чем ваши головы! Сыпь!

Гранулы полимера с шорохом посыпались в приемник.

Я вызвал меню проектирования.

— Зета, чертежи стандартного фильтра класса «Заслон-9». Оптимизация структуры. Убери лишний пластик в корпусе, добавь плотности абсорбирующему слою. Используй нано-присадки из «Красного Пояса».

«Обработка… Готово. Эффективность фильтрации повышена на 215%. Ресурс увеличен втрое. Время печати одной единицы — 4 минуты».

— Запускай серию.

Внутри «Гефеста» вспыхнули лазеры спекания. Раздалось ритмичное жужжание сервоприводов. Громов завороженно смотрел в смотровое окно, прижавшись носом к стеклу.

— Работает… — прошептал он. — Господи, она реально печатает… Слой за слоем…

Через четыре минуты лоток выдачи лязгнул, и на него выкатился еще теплый цилиндр фильтра. Он был не серым и грубым, как те, что поставлял Совет, а матово-черным, идеальной геометрической формы.

Громов схватил его, обжег пальцы, но даже не поморщился. Поднес к лицу, понюхал.

— Идеально, — выдохнул он, поворачиваясь ко мне. Его глаза блестели влагой. Старый инженер плакал, глядя на кусок пластика и активированного угля. — Макс, ты понимаешь? Это… это лучше, чем довоенное. Это свобода.

— Это только начало, Петрович, — я хлопнул его по плечу. — Ставь людей на конвейер. Фильтры, потом запчасти для насосов. Потом инсулиновые шприц-ручки — чертежи я уже залил в базу. Мы должны забить склады так, чтобы двери не закрывались.

Работа закипела с новой силой. Люди увидели результат. Они поняли, что слова Рэйв не были пустым звуком. Мы действительно могли делать это сами.

Глава 17

Технический уровень Бункера-47 перестал быть мертвой зоной. Раньше здесь царил гул старых вентиляторов, похожий на предсмертный хрип, и запах ржавой воды. Теперь всё изменилось. Воздух звенел. Он был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом даже через одежду.

Это был не просто ремонт. Это была реанимация с помощью технологий далекого будущего.

Я стоял на галерее, глядя вниз, на муравейник, в который превратился главный сборочный цех. У нас было всего сорок восемь часов, но темп, который взяли люди Громова, ломал любые графики. Спать никто не собирался. Адреналин, замешанный на отчаянии и