Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

class="p1">Лондон приказал убить Стоунуолла Джексона. Правительство Англии хотело примириться с Севером, преподнеся ему голову этого героя Юга. Отвратительный, подлый план.

– Капитан! Что это значит?! – закричал один из драгун.

– Приказ…

Драгуны, ничего не понимая, начали перекрикиваться. Подчинённые же Джексона, казалось, всё знали и оставались леденяще спокойны.

– Гилберт! Решай! – резко крикнул Джексон, и что-то в Гилберте щёлкнуло.

– В ответ! Огонь!

Ружья англичан грянули залпом. Однако из оружия людей Джексона не прозвучало ни единого выстрела. В них попросту не было патронов.

– Почему?

Спустя несколько минут Гилберт держал за руку Джексона, погружавшегося в кровавое море. Его тело было изрешечено пулями, а левая рука отрублена точным ударом сабли.

– Дружественный огонь… я всё подстроил… чтобы было похоже… Убирайся отсюда… скорее… – продолжал Джексон, захлёбываясь кровью. – Я всё равно должен был умереть… Так… лучше.

– Я больше не смогу… вернуться… – пробормотал Гилберт.

В нём что-то сломалось в тот момент, когда он подчинился приказу. Как после этого он сможет спокойно смотреть в глаза Лейле и детям? Даже если бы он вернулся на родину, то, вероятнее всего, вскоре покончил бы с собой.

– Если потерял – верни назад.

Голос Джексона не дрожал. Он потянулся к поясу и выхватил револьвер – последнюю разработку от компании «Кольт», капсюльный револьвер модели «Нэви Шериф 1861». Хотя «Смит и Вессон» уже разработали более удобные патроны в металлической гильзе, «Кольт» не мог их использовать из-за патента. Но вскоре патент истекал, и было решено, что «Кольт» тоже перейдёт на металлические гильзы. Иными словами, этот револьвер считался новейшим и последним из капсюльных. Джексон, словно проверяя, что он стоит на рубеже эпох, с прошлого года не расставался с этим оружием.

– Новую эпоху… ты сможешь… – он мягко улыбнулся.

Гилберт должен был избавить товарища от страданий. Он взвёл курок и взревел, будто раненый зверь. Но выстрелить так и не смог.

– Капитан… – один из драгун положил ему руку на плечо.

Джексон больше не дышал. На его лице застыла безмятежность.

С неба упала капля, а после начался ливень, будто само небо оплакивало смерть генерала Джексона. Под этим слепящим потопом Гилберт, запрокинув голову, лишь молча рыдал, растворяясь в струях дождя и собственных слезах.

Опустошённый Гилберт искал место, где можно спокойно умереть.

По запросу о том, нет ли где-то других войн, оказалось, что есть одна-единственная. В стране, название которой он даже не знал, на далёком Востоке. Подчинённых он отправил назад в Англию, а сам в полном одиночестве отправился на те земли.

Везде одно и то же. И в этой стране бушевала гражданская война. Гилберта направили военным советником к силам, противостоящим правительству, – в княжество Сацума. Но и в этой войне ему не было суждено погибнуть. Когда британские войска покинули Иокогаму, Гилберт решил остаться. Из дома приходили письма от Лейлы и детей, но он всегда отвечал уклончиво, говорил, что ещё не закончил с делами.

Он смотрел на море. В его руке лежал «Шериф», тот самый, что принадлежал Джексону. В тот миг, когда он приставил дуло к своему виску, прямо перед ним прошёл военный корабль.

– Да что же такое!

По щеке Гилберта потекла слеза. На борту были буквы, поблёкшие, будто кто-то пытался их стереть, но тем не менее ясно складывающиеся в слово Stonewall[75].

Он подбежал к пристани и стал выяснять, что это за корабль. Ещё во время войны армия Конфедерации купила его у Франции и назвала в честь своего погибшего героя. А после войны, спустя годы, его перекупила эта страна. Здесь он получил новое имя – «Адзума».

Была ли это случайность? Или Джексон пришёл остановить его?

«Если потерял – верни», – в шелесте волн он услышал голос генерала.

Вскоре после этого из дома пришло письмо с тревожными новостями. До Британских островов добралась холера, которая свирепствовала и в этой стране. Болезнь забрала жизни его престарелых родителей. Жена и дети, к счастью, пока были здоровы, но, судя по письму, в родном Йоркшире царили хаос и разруха. Из-за чудовищного роста цен люди начали умирать от голода.

«Я знаю, что ты ещё не закончил… Но, прошу, вернись домой», – молила его в письме Лейла.

«Подожди ещё немного. Я выдвигаюсь через месяц», – ответил Гилберт.

Он наткнулся на одну странную газету, которую передавали из рук в руки. Это могло бы всех спасти. Будь Джексон на его месте, он поступил бы именно так. Гилберт достал свой поношенный мундир и отправился в прежнюю столицу этой страны.

1

Сюдзиро с товарищами, отдохнув как следует в Гою, выдвинулись в Сирасуку, а оттуда – в Араи: до Хамамацу, где они должны были встретиться с Сикурой и Ирохой, оставалось совсем немного.

Дорога в этих местах проходила близко к морю. Справа тянулся чёрный каменистый берег – волны с рокотом разбивались о скалы, и порывы ветра бросали солёные брызги прямо в лицо.

С тех пор как на них напали в сосновой аллее в Гою, враги больше не объявлялись. Возможно, не все охотились за чёрным жетоном. Те, кто был уверен в своих силах, могли бы не тратить время на него, а просто рубить всех направо и налево. Возможно, именно поэтому им удалось спокойно преодолеть один перевал. Но то, что остальные участники знали об их местоположении, не давало им преимуществ.

– Ещё немного очков не помешало бы…

За счёт двух очков, добытых перед Гою, общий счёт четвёрки достиг пятидесяти пяти. Для прохождения Хамамацу, где требовалось пятьдесят, этого было более чем достаточно, однако для Симады с её порогом в шестьдесят – всё ещё маловато. К тому же девятнадцать очков Синдзиро, «замороженные» на чёрном жетоне, нельзя было использовать до самого Симады. Значит, необходимы были дополнительные жетоны. И чтобы на следующем отрезке чёрный жетон не ушёл к кому-то другому, кроме замыкающего Синдзиро, им следовало как можно скорее набрать недостающие очки и двигаться дальше.

– У всех, кто досюда дошёл, на руках по крайней мере десять очков. Хватило бы одного человека…

Слова Кёдзина были, как обычно, шутливы, но вот напряжённый взгляд следил за окрестностями. Он постоянно был в таком состоянии с тех пор, как Синдзиро получил чёрный жетон. Каким бы умелым воином он ни был, усталость брала своё. С Сюдзиро происходило то же самое. От чёрного жетона определённо лучше избавиться.

Каменистый берег постепенно сменился полосой белого песка. А вместе с ним вернулся и давно неслышный за скалами шелест волн.

– Эй, смотри, – тихо сказал Кёдзин.