Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

Но Эдриан ловит меня за руку и притягивает к себе. Ишь как вцепился, пальцы намертво смыкаются на запястье. Небрежным жестом разгоняет дым, и перед нами встаёт пугающая картина.

Внутри дома царит жутковатая тишина, почти мёртвая. Свет пробивается в окна, но словно гаснет в воздухе, едва попав внутрь. Всё пространство зала обволакивают пугающие чёрные нити, сгустки тьмы, похожие на паутину. Они пульсируют, медленно шевелятся, как живые.

Агенты Тайной канцелярии — те самые, что с утра пили мой чай — разбросаны по полу, как сломанные куклы. Кто-то лицом вниз, кто-то — в неестественном изгибе, сплетённый с чёрными путами, точно с кукольными нитями брошенная марионетка.

Лица бледные, глаза закатились под веки. Только дрожь и редкое дыхание выдают, что они ещё живы.

У меня перехватывает горло.

— Ронни… — шепчу и поднимаю взгляд.

Она висит в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону, словно подхваченная невидимыми крючками. Вокруг груди, плеч, ладоней и лодыжек стянута теми же чёрными нитями.

Глаза девушки закрыты, рот наоборот приоткрыт, как у спящей, но выражение на лице страдальческое. Ей явно больно и страшно.

Медленно, очень медленно поворачиваю голову и вижу источник кошмара. Ближе к камину стоит Ричард Берк и точно кукловод шевелит в воздухе пальцами, управляя зловещими путами, удерживающими всё живое в доме.

— Ну здравствуй, Эмилия, — улыбается он, не поворачивая головы, но прекрасно зная, что я стою на пороге. — Я ведь тебя предупреждал — не захочешь по-хорошему, и узнаешь меня в гневе.

Берҝ. Будь ты проклят, подонок!

Ухожен, элегантен и хладнокровен, стоит в обрамлении дверного проёма. Но присматриваюсь и замечаю, что он буквально сочится ядом. От него исходит бесшумный чёрный ветерок. А глаза заливает такое же чёрное пламя.

Берк водит пальцами в воздухе, и нити, связывающие тела, дёргаются, заставляя уставших марионеток слегка подниматься и снова падать.

Такой мерзости я не видела ни в одном фильме ужасов! Сердце болезненно сжимается. Прижимаю ладони к груди, но это не помогает унять боль и бешеный пульс.

О, боги! Как же страшно за всех них!

Эдриан молчит, но от него исходит жар. Он стоит между мной и Берком, не двигается, но пространство вокруг него вибрирует. Его магия обдаёт меня раскалённым ветерком, окутывает, вызывая дрожь в глубине тела. Где-то очень глубоко и болезненно.

Судорожно сглатываю, превозмогая неприятное ощущение. Делаю крохотный шажок верёд, не отрывая стоп от пола. Но дракон улавливает и выставляет руку, преграждая мне путь.

И сам застывает, как высеченный из камня. Но в его безмолвной неподвижности ощущается такая ярость и угроза, что в голове звенит и кости сдавливает.

Чешуйчатая сущность Эдриана проступает в его взгляде, в фигуре, на коже пробегает рябью. Сапфировые глаза мерцают, как лезвия.

Берк наклоняет голову набок, тянет чёрную нить одним пальцем — Ронни вздрагивает и издаёт короткий сдавленный всхлип.

— Дёрнешься — и они погибнут. Все до единого, — мягко, почти ласково говорит он. — Не проверяй мою решимость, Роквелл. Мы оба знаем, я не блефую.

Эдриан не отвечает. Но я вижу, как у него желваки напрягаются. Руки сжаты в кулаки до бела, а между пальцами сочится магия. Он сдерживается с колоссальным усилием.

Храбрюсь, приподнимаю подбородок и прочищаю горло. Для Берка я не представляю угрозу, меня он не боится и в расчёт не берёт. С самого начала не брал и считал лёгкой и бестолковой добычей. Обвёл вокруг пальца, втёрся в доверие.

Он так думает, но в действительности я его гнусную натуру сразу разглядела. Стоит попытаться утихомирить его и договориться. А вдруг прокатит?

— Что тебе надо? — на удивление ровным голосом спрашиваю и делаю шаг вперёд, становясь между мужчинами. Даже если Эдриан в бешенстве, он не рванёт, пока я стою у него на пути. И для Ричарда я — своего рода подстраховка. — Зачем ты здесь, Берк?

— Ах, милая моя. Разве не очевидно? — подонок скалится, оглядывая комнату и свою омерзительного вида паутину. — Артефакт. Ради него я здесь, разумеется. Или ты питала какие-то иллюзии? Думала, мне есть дело до твоей забегаловки? Отдай его, и я уйду. Всех отпущу, даже собачонку твою не трону. Обещаю.

Собачонку?

Меня будто пыльным мешком сзади ударяют, и глаза начинает щипать.

Верчу в панике головой, выискивая взглядом Филю. Где ты, малыш? Что с тобой сделал этот гад?

Пальцы непроизвольно сжимаются на подоле платья. Глаза наполняются слезами. Нет, нет! Он же не мог….

Сердце вздрагивает, когда нахожу полосатого пухлячка лежащим под лестницей, рядом с дверью в кладовку. Его лапки слегка подрагивают, будто во сне. А пушистое тельце оплетает чёрная паутина.

В груди вспыхивает гнев, проливается жаром по рукам, сочится по венам. Наполняет меня, точно кипяток — стеклянный сосуд, до краёв. Поднимаю взгляд на Берка и мысленно…. Нет, я не буду об этом думать!

Прикрываю на миг веки. Думай, Женька….

От Эдриана исходит такое напряжение, что кожу жалит. Хочется почесаться, но изо всех сил сдерживаюсь. Я сама на грани закипеть и уронить что-нибудь тяжёлое на Ричарда!

Отдать ему артефакт? А какой у меня выбор?! На кону жизни людей и Фили. Не могу я подвести их. Не променяю на какую-то волшебную побрякушку, исполняющую желания!

— Ну же! — рявкает Берк. — Ты слишком долго думаешь, Эмилия! У них нет столько времени.

Невольно вздрагиваю и распахиваю глаза. И вижу, как чёрные путы натягиваются и сдавливают своих марионеток. Нет, только не это!

Глава 40

Подвисаю в оцепенении и смотрю то на Берка, то на лестницу. Как же он меня достал!

Медальон лежит под подушкой в моей спальне — Филя всегда его там прячет. Или в ящике туалетного столика…. По настроению.

Закусываю губу и стряхиваю неприятное ощущение движением плеч. Нет времени для сомнений! Слишком много на кону. Бедная Ронни!

Бросаюсь к лестнице и взбегаю по ступенькам. В воздухе висит удушливый запах гари. Не было никакого пожара! Ричард наколдовал его, чтобы привлечь наше внимание и вынудить вернуться домой как можно быстрее. Но запах остался, впитался в стены и мебель. Долго придётся дом проветривать, чтобы избавиться от него.

Но сейчас это такие мелочи!

Забегаю в спальню и падаю коленями на кровать, ворошу подушки. Где же он? Куда спрятал, пушистый разбойник? Под одеяло заглядываю, под матрас, даже под кровать, но артефакта нигде нет.

Обвожу комнату внимательным взглядом, ощупываю каждый уголок. Ящик туалетного столика слегка выдвинут. Ага!

Соскальзываю с кровати и подбегаю к нему, отодвигаю. Есть!

Хватаю