Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

медальон, на миг задерживаюсь на месте, прижимая его к груди. Ничья жизнь не стоит магии. Мне совершенно не жаль с ним расставаться, но он был приятным бонусом, что уж лукавить. Э-эхх.

Сбегаю вниз и останавливаюсь на последней ступени. Зажимаю медальон в ладони. Берк разворачивается ко мне, шевеля пальцами в воздухе. И гнусно ухмыляется.

Вытягиваю руку и выпускаю цепочку ровно настолько, чтобы показался медальон.

— Отпусти их, и тогда получишь свой артефакт!

— Нет, милая. Сначала артефакт.

Стискиваю зубы и прячу медальон в зажатой руке.

— Я не торгуюсь с тобой, Ричард, — твёрдо произношу и приподнимаю подбородок, краем глаза улавливая, как у Эдриана уголок рта нервно дергается. — Отпусти всех, немедленно!

Берк смотрит на меня ледяным взглядом, и его ухмылочка сползает с лица. Он тянет время, не двигается.

— Шевелись, — вдруг цедит Эдриан с рычащей ноткой вголосе. — Даже если ты их убьешь — сам живым не выберешься, я тебе гарантирую.

— Не пытайся запугать меня, дракон, — шипит Берк, но руку опускает.

Путы ослабляются.

— Ладно, Роквелл. Но сделаешь один лишь шаг в сторону, и девчонка умрёт первой.

С этими словами Берк вскидывает левую руку, на запястье блестит чёрный, похожий на обсидиановый, браслет с белым матовым камнем в центре. Ричард проводит над ним ладонью, и по залу проносится глухой гул, от которого уши закладывает

Чёрные нити с жутким треском втягиваются в этот браслет, одна за другой. Паутина исчезает с тел. Агентов словно ударяет током — они все одновременно приходят в себя и начинают кашлять, шевелиться. Кто-то стонет, кто-то пытается сесть, хватаясь за голову.

Ронни медленно опускается вниз, а в следующий миг Эдриан уже подхватывает её на руки. Очень осторожно и бережно, укладывает у стены, оглядываясь на Берка с таким выражением, что мне самой становится страшно.

В его глазах с вытянутыми зрачками проглядывает многое — от ледяного огня презрения до обещания мучительной смерти. Невольно отвожу взгляд и усиленно моргаю, потому что выглядит он весьма убедительно.

Ничего себе открытие…. Даже не представляла, что дремлет внутри Эдриана, каков он на самом деле!

Глубоко вдыхаю и делаю пару шагов вперёд, вытягиваю руку, раскрывая ладонь с медальоном.

— Вот и всё, — говорю, понизив голос. — Забирай и катись к демонам.

И бросаю артефакт Берку — нарочно не в руки, а на пол. Побрякушка падает со звоном, катится к его ногам. Берк тут же вскидывает руку, магией притягивает артефакт к себе. На его лице змеится победная усмешка.

Но я уже не смотрю на него.

Срываюсь с места и спрыгиваю со ступени, оббегаю лестницу вокруг и опускаюсь на колени. Енот приходит в себя и перекатывается на бочок, нервно размахивая полосатым хвостом.

— Филя! — шепчу, ощупывая его слегка взлохмаченную шубку. — Ну же, милый, поднимайся. Дам тебе печеньку, сколько пожелаешь!

Он поворачивает голову и смотрит на меня черными глазками-пуговками. Мои пальцы трясутся, когда глажу его по морде. Он едва слышно фыркает, и недовольно шевелит лапой.

— Всё хорошо, — шепчу сквозь слёзы. — Я с тобой. Мы больше его не увидим, обещаю.

Позади слышен шум и вздохи, шорох одежды и возня по дощатому полу. Агенты встают, отряхиваются, потирают ушибленные бока. Эдриан что-то коротко говорит им, но я не вслушиваюсь. Смотрю то на Ронни, потирающую кулачками глаза, но на енота.

Внезапно раздаётся резкий звук, и все вздрагивают.

Берка окутывает странное темное свечение, будто сама тень сжимается вокруг него, сгущается, обретает форму. Он улыбается на прощание — нет, скорее, ядовито скалится с удовлетворением и превосходством, взирая на нас сверху вниз.

Его взгляд скользит по мне, мерзкий и липкий.

— Прощай, Эмилия, — говорит он негромко, и звук его голоса почему-то резонирует у меня в позвоночнике.

Мгновение, и Ричард исчезает. Не вспышкой, не грохотом, а просто… растворяется. Воздух сжимается на том месте, где он только что стоят, и тут же расправляется, как прозрачное полотно.

Это… это был портал?

В другой ситуации я бы подивилась, конечно, но не сейчас. Ронни выглядит бледной и до смерти перепуганной, в груди тяжелеет при виде неё. Но вроде все целы….

Эдриан помогает Ронни опуститься на стул. Смотрю на неё, закусив дрожащую губу, с немым вопросом в глазах.

— Со мной всё в порядке, госпожа, — отзывается она и силится подняться. — Голова только немного кружится.

— Даже не вздумай! Сиди и отдыхай, — качаю головой, с облегчением вздыхая. — Я так испугалась за тебя, милая.

Она послушно расслабляется, складывает руки на коленях и оглядывает погром, тихонько причитая. А я поднимаю Филю с пола и усаживаю к себе на колени.

— Ты дашь ему уйти? — спрашиваю у Эдриана.

Он беззвучно хмыкает и поворачивается ко мне с каменным лицом.

— Да. Сейчас — дам, — бросает сухо и снова отворачивается. — Но не далеко. Скоро Берк поймёт, что его надули, так что медлить нельзя ни в коем случае.

— Надули? Что ты имеешь в виду? — бормочу, успокаивающе покачивая Филю на руках.

Но Эдриан оставляет мой вопрос без ответа. И что же прикажете думать?

Он быстро осматривает Ронни, убеждается, что она в порядке, и направляется ко мне. В растерянности наблюдаю за его приближением, поглаживая Филю между ушками.

День только начался, а я уже чувствую себя смертельно уставшей…. А ещё закусочную открывать, рёбрышки готовить!

Ах, точно! Как же наши рёбрышки? И пироги в корзинке за дверью. Их нужно переложить….

Но одного вымученного вида Ронни хватает, чтобы остудить мой пыл. Сегодня закусочная не откроется, ей нужен покой и отдых, да и нам тоже. Черт с ними, с ребрышками!

Эдриан подходит и опускается на нижнюю ступеньку лестницы. Чуть наклоняется, его волосы свешиваются, темным занавесом обрамляя напряжённое лицо. Всматриваюсь в красивые мужественные черты, проваливаюсь в гипнотическую синеву глаз, и тело окатывает приятным ощущением тепла. Мышцы сами собой расслабляются, подрагивая.

С губ слетает вздох облегчения.

— Не знаю, что ты сейчас сделал, но… спасибо.

Эдриан устало улыбается и заправляет мне прядь за ухо, задержав пальцы у виска. — Как ты? — спрашивает тихо.

Хмурюсь, застигнутая врасплох внезапным проявлением заботы со стороны дракона, и опускаю глаза. Какие у него горячие пальцы….

— Со мной всё хорошо, — шепчу и облизываю губы. — А вот Филя будет крайне недоволен тем, что я отдала Берку его драгоценную вещицу. Он так дорожил ею.

Филя, словно понял мои слова, шевелится и елозит, беспокойный писк издаёт. Его лапки сжимаются, он тянется к своей шее, ощупывает. Ищет пропажу!

Ох! Что же теперь делать? Как ему объяснить, что у нас не было выбора?!

Чем дольше я наблюдаю