Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

Юлания тоже сделала глоток, все еще пытаясь собраться с ответом. Даже если она прогонит? Уйдет ли он? Танред верит, что консумация брака может еще что-то для него решить и пытается наладить отношения.

— Я… я не знаю, — наконец, ответила она.

Странно, но воздух вокруг Юлании как будто вдруг стал гуще, а звуки — глуше. Девушка устало потерла глаза и сделала еще один глоток.

— Я так и думала, — сказала Лавиния, медленно поднимаясь из-за стола. — Наглая, несговорчивая воровка. Ты уже положила на него глаз. Что ж… значит, я все рассчитала правильно.

— О чем это ты? Чего рассчитала? — Юлания подняла удивленные глаза на гостью.

— Встань.

— Что? — Девушка нахмурилась.

— Встань, — повторила Лавиния чуть громче, и в ее голосе было что-то тягучее и невероятно… властное.

Юлания хотела ответить, что не обязана ей подчиняться, но тело вдруг дернулось само собой. Ноги, будто живущие отдельно от воли, медленно распрямились.

— Что… это? — Юлания ошеломленно уставилась на Лавинию.

Та изогнула бровь, довольно улыбаясь.

— Вот и умница, — прошептала она с тихим удовлетворением.

В этот момент в саду послышались чужие шаги. Темнота еще скрывала лицо незнакомца, но Юлания узнала его сразу: по широкому шагу и нахальной походке.

К беседке приближался Лансель.

18

Я замерла.

Разум отчаянно шептал — беги. Эти двое явно что-то задумали. Вот только тело, кажется, решило, что живет само по себе.

Я не могла сделать ни шагу. Словно кто-то сковал меня невидимыми цепями. Даже воздух вокруг стал вязким.

— Что со мной? Что вы задумали? — выдавила я, чувствуя, как губы едва слушаются.

Лавиния одарила меня таким взглядом, будто смотрела не на человека, а на пятно на идеально белом платье.

— О, ничего особенного, — произнесла она, растягивая слова. — Просто… навести немного справедливости.

Барон встал рядом, с откровенным интересом рассматривая меня с головы до ног. Его взгляд был настолько скользким, что я почти физически ощутила желание вытереться.

А потом он… облизнулся.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе.

— У тебя получилось? — спросил он, не отводя от меня жадных глаз.

— Получилось, — ответила Лавиния. — Но стоит поторопиться. Зелье действует минут двадцать… Максимум тридцать, если жертва слабая.

Я попыталась сделать шаг назад, но ноги стояли, словно вросли в землю. Даже дыхание давалось с трудом. Только язык еще слушался. С трудом, но слушался.

— Чтобы вы ни задумали, — слова выходили с хрипом, — Танред узнает.

Лавиния вскинула брови, словно я сказала нечто уморительное.

— О, милая, — протянула она и состроила невинное выражение лица. — Так в этом же и весь смысл.

Она шагнула ко мне, и ее приторные духи ударили в нос.

— Мы как раз собрались здесь, чтобы Танред все узнал. Узнал, как ты проводишь время с соседом, стоит ему только покинуть твой дом. Да-да, то, что он только что ушел от тебя, я тоже знаю. Это я постаралась.

Все мгновенно встало на свои места. Меня собирались скомпрометировать.

— Он не поверит, — выдавила я. Слова довались все сложнее. Язык отказывался служить, губы едва двигались.

Лавиния чуть наклонила голову, и на лице мелькнула улыбка, от которой по спине пробежал холодок.

— Ну как же, — протянула она, играя пальцами с локоном. — Нас двое, а ты одна.

Она сделала паузу, словно наслаждаясь каждым словом.

— Слова двоих против слова одной. Конечно, поверит. Тем более… я рассчитываю, что он увидит все собственными глазами.

Лавиния подняла руку и поиграла пальцами, на одном из которых было кольцо связи. Точно такое же, как у меня.

Барон ухмыльнулся. Его глаза горели нетерпением.

— Ты… — я попыталась глотнуть воздух, но он словно застрял в горле. — Ты безумна.

— Возможно. Но безумие куда полезнее, чем смирение. Я расскажу Танреду, — продолжила Лавиния шепотом, — что разыскивала его во владениях фиктивной жены и случайно в саду застала ужасно вопиющую картину. Ты ведь понимаешь, Юлания, — произнесла она почти ласково, — что мужчины редко сомневаются в том, что видят собственными глазами. Особенно если видят женщину в пламенных объятиях другого.

— Он придет… И все… поймет… — прохрипела я.

Лавиния рассмеялась.

— Считаешь, Танред нарушит все правила дворцового этикета и сорвется, чтобы воочию насладиться твоим страстным поцелуем с соседом? Смотрю ты много из себя возомнила, деревенщина.

— П-прошу… — попыталась прошептать я, но получилось лишь странное, хриплое шипение. Звук сорвался такой, будто кто-то невидимый сжал мне горло.

— Вот теперь зелье точно работает, — довольно протянула Лавиния, наблюдая за мной, как алхимик за удачным экспериментом. — Она перестала болтать. Значит, можно приступать.

Барон аж подпрыгнул от нетерпения.

И тут… в кустах мелькнули два зеленых глаза. Застыли.

«Габи», — пронеслось у меня в голове. Он поможет. Он должен помочь.

Я попыталась позвать, но рот больше не слушался. Даже дыхание казалось чужим, прерывистым, поверхностным.

Глаза исчезли. Я обреченно выдохнула.

Хотя… на что я надеялась? Габи всего лишь милый крылатый котик, как бы Танред его ни называл.

— Поцелуй меня, — внезапно чужой приказ разрезал разум.

Голос Ланселя был липким. В животе все скрутило.

По телу прокатилась волна омерзения. Поцеловать его?

Я бы с большим желанием поцеловала болотную жабу. Ту, что с бородавками.

Тело дернулось выполнять приказ, но застыло.

— Не работает! — взвизгнул барон. — Она сопротивляется.

Лавиния нахмурилась.

— Видимо, ее магия мешает действию зелья.

— Прикажи ты! Может, твой голос сработает лучше!

— Поцелуй его, Юлания! Да побольше страсти! — Лавиния смотрела мне прямо в глаза.

Тело дрогнуло. На этот раз сильнее. Я почувствовала, как мышцы судорожно откликнулись. Но отвращение оказалось сильнее.

Я осталась стоять.

— Ничего, — хмыкнул барон, беря меня за руку. — Я не гордый. Сделаю это сам. Тебе понравится, Юлания, вот увидишь.

Он вытянул губки бантиком и потянулся ко мне.

Танред

Танред сидел в гостиной императора и никак не мог отделаться от мысли, что его выдернули из самого лучшего вечера его жизни.

Он мысленно вздохнул.

Еще час назад он пил чай с Юланией, слушал, как она смеется, глядя на него поверх кружки, — и чувствовал себя на старой кухне… дома.

А теперь эти мраморные стены, позолота и его лучший друг, который так не вовремя его вызвал.

— Танред, — император небрежно постучал пальцем по краю бокала, — сегодня ко мне приходила твоя Лавиния.

Дракон нахмурился.

— Я думал, она болеет.

— Видимо, уже пошла на поправку. Выглядела чудесно. И, признаться, я был тронут ее визитом. Даже не знал, что она так беспокоится за тебя. Она даже прослезилась.

Лавиния прослезилась? Едва ли он Танред мог представить подобную сцену.

Император поднялся и прошелся по комнате.

— В общем, я подумал и