Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

стоял в полутьме коридора. Мрачный, с потемневшими глазами. На его лице все еще читалось напряжение — то самое, которое остается после битвы. Битвы, которую ты выиграл, но все же той, которая произошла по твоей вине.

— Нет, — ответила я тверже, чем ожидала от самой себя. — Я хочу побыть одна.

Танред смотрел долго, внимательно, словно пытаясь убедиться, что я действительно в порядке.

Наконец, с легким выдохом он кивнул:

— Хорошо. Отдыхай. Поговорим завтра.

Не ответив, я скрылась за дверью. Щелкнул замок. С ним мне будет спокойнее.

Я легла в кровать, думая, что до утра буду вновь и вновь переживать ужасы прошедшего вечера. Но стоило мне оказаться в уютном коконе одеяла, как сон милостиво поглотил меня.

19

Проснулась я позже обычного. Солнце ярко пробивалось сквозь занавески, рассыпаясь по спальне золотой пылью.

В поместье стояла тишина. Марфа, должно быть, была уже на работе. А Танред…

Одни Боги знают, где был дракон. Может, разбирался со своей возлюбленной.

Думать об этом не хотелось. Как, впрочем, и о вчерашнем. Стоило позволить мыслям скользнуть туда и вспомнить, как оказалась живой куклой в чужих руках, и внутри болезненно сжимался ледяной ком.

Чтобы не думать, я занялась делом. Собрала мотки шелка, что сделала накануне, и отправилась к ткачихе.

— Вы уже с нитью пожаловали? — с любопытством спросила она, подпирая бок.

— Да, — я кивнула и протянула один из мотков. — Попробуйте.

Ткачиха взяла его с осторожностью, провела пальцем по волокну, нахмурилась, потом удивленно подняла глаза:

— Невероятно! Какая тонкая и нежная. Где вы такую взяли?

— Пусть это останется маленьким секретом.

— Как же звать-то ее?

— Шелк.

— Шелк, — повторила ткачиха, пробуя слово на вкус. — Красиво. Под стать самой нити. Уже не терпится глянуть, что за ткань из нее выйдет.

Женщина повернулась к станку и ловко вставила нить между основами. Мне показалось, что ее пальцы чуть подрагивали. Не от неопытности, а от любопытства и нетерпения.

Станок тихо скрипнул.

— Сейчас попробуем, — пробормотала она, делая первый взмах челноком.

Нить легла мягко, и тут же засверкала под солнцем, как паутинка.

Ткачиха принялась за работу.

— Ну и чудо! — воскликнула она уже через несколько минут. — Смотрите, ткань ложится ровно, без затяжки.

Я не смогла сдержать улыбку. Мне не терпелось увидеть готовый результат.

— Ну, что, сделаете из нее ткань?

— Сделаю, — уверенно ответила женщина. — Только небыстро. Такое спешки не любит.

— Понимаю, — кивнула я. — Но… если получится побыстрее, я была бы благодарна. Хочу успеть к ближайшей ярмарке. Она уже меньше, чем через месяц.

— Для такой работы не грех постараться. Отложу все остальное, займусь только шелком. Самой любопытно, что выйдет из такой красоты. Чую сердцем, ткань получится — загляденье.

Ткачиха провела рукой по пряже: мягко, с уважением.

Прежде чем вернуться домой, я не удержалась и заглянула в любимую таверну. Чай был терпким, а булочка нежной, с тонким ароматом корицы.

Я растягивала удовольствие, откусывая крошечные кусочки и наблюдая, как по площади пробегают местные.

Когда я вернулась в поместье, там, сидя на ступеньках крыльца, меня ждал Танред. Рядом с ним суетился Габи.

Дракон кидал палку, а котокрыл, мявкая от восторга, ловил ее в полете и гордо приносил обратно.

Кажется, удовольствие получали оба.

Я подошла ближе.

— Габи, ты что забыл, что ты кот, а не пес?

Котокрыл завис с палкой в зубах, виновато повел усами, но уже через секунду тыкал этой палкой Танреду в руку.

Дракон сделал очередной бросок и поднялся мне навстречу.

— Как ты? — тихо спросил он.

— Бывало и лучше, — честно призналась я.

Утро, конечно принесло приятные мелочи, — запах выпечки, солнце на щеках, — но внутри еще холодом отзывался вчерашний вечер.

— Я должен перед тобой извиниться, — сказал Танред, делая шаг ближе.

Его голос был уставшим, чуть осипшим. Да и синяки под глазами выдавали, что у него выдалась бессонная ночка.

— Все, что случилось, было по моей вине. Я не уследил. Не пресек. Не просчитал, что Лавиния способна на подобное.

Я не ответила, лишь кивнула, принимая извинения.

— Что с ними стало? Ты сдал их страже?

Танред покачал головой.

— Не стал. Хотя очень хотелось. Но лучше, чтобы о происшествии не узнали другие. Их забрали мои люди. И с ними обоими провели беседу.

— Беседу? — я приподняла бровь.

В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

— Барон после этой беседы вознамерился переехать в другую деревню, подальше отсюда, и магически поклялся не приближаться к тебе. Никогда.

— Какой неожиданный приступ благоразумия, — пробормотала я, пряча усмешку. — А Лавиния?

— Лавинию я отправил к ее родителям, — сказал Танред, и в голосе снова проступила усталость. — За применение и покупку зелья ей мог грозить тюремный срок, но учитывая положение ее отца, разбирательство могло бы быть очень долгим и скандальным. Поэтому я решил, что благоразумней поговорить с ним. Он человек слова. Обещал проследить лично, чтобы его дочь больше никогда не приближалась к тебе… и ко мне.

— К тебе? Вы расстались?

— Да. Я должен был давно это сделать. И только моя… нерасторопность, — дракон горько усмехнулся, — привела к тому, что случилось.

Я медленно кивнула. Ненадолго повисло молчание. Даже Габи перестал пихать дракону палку.

— Как она пережила разрыв? — спросила я, больше чтобы нарушить тишину, чем из любопытства.

— Тяжело. Сначала кричала, потом плакала. Пыталась угрожать… — Танред покачал головой. — Когда человек привык получать все, что желает, то разрыв кажется для него концом света.

Он помолчал, потом добавил с едва заметной грустью:

— Может, ей это даже на пользу. Иногда поражение — единственный способ стать чуть взрослее.

Танред, наконец, перевел взгляд на котокрыла, и глаза Габи тут же загорелись восторгом, будто он только и ждал, когда на него обратят внимание.

— Даже не представляю, чтобы было, если бы не Габи… — пробормотал дракон.

Котокрыл важно вскинул хвост трубой, с самым серьезным видом сунул Танреду палку и требовательно мяукнул.

— Габи? — удивилась я. — А при чем тут он?

— Да, я же тебе не рассказал, — Танред взлохматил затылок, глядя на котокрыла, как на чудо природы. — Я был у императора, когда он материализовался прямо посреди зала. Тогда я сразу понял, что что-то случилось.

— Какой же все же он у меня умница!

— Да… Только теперь мне придется объяснять императору, как посреди замка внезапно оказалось исчадие бездны.

Я не удержалась и рассмеялась.

— О! Чувствую, вас ждет занимательный разговор.

— Даже не представляешь насколько, — хмыкнул дракон, в очередной раз отшвыривая палку.

Габи рванул за ней с радостным писком.

— Юлания, — в глазах Танред мелькнула робость. — Ты