Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

От бессилия слезы навернулись на глаза. Они щекотали, медленно стекая по щекам. Я даже не смогла их смахнуть.

— Юлания…

На плечо легла тяжелая, горячая рука — такая знакомая, сильная. От этого прикосновения сердце пропустило удар.

— Повернись ко мне.

Тело послушалось. Будто кто-то невидимый дернул за него. Медленно, чуть неуклюже, я обернулась.

И встретила его взгляд — такой, от которого хотелось исчезнуть. Столько в нем было разочарования.

— Не трогай ее! — взвизгнул барон.

Он подскочил ко мне, схватил за руку, сжал до боли.

— Юлания хочет от тебя избавиться! Ты ей уже надоел! Она мне все сказала. Вы разводитесь. Так отстань от нее! Хватит ее преследовать! Она больше… не твоя!

Лансель говорил торопливо, срываясь на фальцет, словно надеясь, что громкость заменит правдивость.

Рука в его хватке была чужой, словно не моя…

— Конечно, нет, — раздался позади тягучий голос. — Дорогой, идем. Я уже устала. — Лавиния выразительно зевнула. — И к тому же замерзла. Открывай портал.

Танред все еще не сводил с меня глаз, словно хотел заглянуть в саму душу.

— Зачем ты вообще разговариваешь с этой девицей? Неужели все еще сомневаешься в том, что увидел?

— Юлания, ты хочешь, чтобы я ушел? — голос Танреда дрогнул. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, и это только усиливало боль.

— Скажи — и я уйду. Навсегда.

Он медленно протянул руку, кончиками пальцев коснулся щеки и вытер слезу, бегущую по лицу. От его прикосновения захотелось разрыдаться еще больше.

— Ответь мне…

Это был шанс. Его слова — приказ. А приказы я могла исполнять.

— Останься, — вырвалось у меня.

Хотелось сказать больше: «Не верь им. Помоги!» — но губы послушно произнесли только одно разрешенное слово.

Танред нахмурился. В его взгляде мелькнула тень сомнения, тревога. Он все еще внимательно смотрел на меня, пытаясь разглядеть что-то за неподвижной маской.

— Юлания, — голос стал глубже. — С тобой все в порядке?

— Нет.

Одно короткое слово, в которое я постаралась вложить всю мольбу, на которую была способна.

Лицо Танреда перекосило от ярости. Он рванул вперед. Движение было настолько резким, что воздух дрогнул, а в следующее мгновение барон уже болтался у него в руках, поднятый за ворот камзола.

— Что ты с ней сделал? Отвечай! Немедленно! — Дракон почти ревел.

— Ничего! Ничего не делал! — Пронзительно заверещал барон, беспомощно дрыгая ножками.

— Не ври мне. — Глаза Танреда недобро сверкнули. — Я вижу, что с ней что-то не так. Что ты сделал с Юланией?

— Это все она! — сорвался на визг барон, когда дракон его хорошенечко тряхнул. Так, что тот прикусил язык.

Танред отбросил Ланселя в сторону. Барон приземлился на пятую точку, нелепо взмахивая руками.

Взгляд дракона остановился на Лавинии. Даже не подняв отброшенную трость, он двинулся к ней. Тяжело. С угрозой, которая почти физически ощущалась в воздухе.

— Что ты с ней сделала?

— Ничего, милый, — защебетала Лавиния, но ее голос дрогнул несмотря на фальшивую улыбку. — О чем ты вообще говоришь? С ней все в порядке. Ты же видишь, она просто… растерялась. Поверь, она тут отлично проводила время, а теперь строит из себя невинную овечку, чтобы оправдать свое поведение.

Она нервно хихикнула и торопливо продолжила:

— Милый, не смотри так, ты меня пугаешь. Давай забудем об этом недоразумении и отправимся домой. Уверяю тебя, эта девица просто старается привлечь к себе внимание. Разве ты не видишь ее лживость?

Танред молча поднял руку, и на пальце вспыхнуло кольцо связи. Лавиния замерла. Ее глаза испуганно расширились.

— Кого ты пытаешься вызвать?

— Стражу и лекарей.

— Не нужно! Мы же не будем втягивать стражу в… семейные дела!

Кажется, девушка теряла остатки самообладания. Пальцы нервно сжимали подол платья, а голос стал визгливым.

— Начнутся же пересуды! Тебе это надо? И все из-за какой-то гулящей девки!

Зубы Танреда громко скрипнули, он сделал шаг вперед.

— Тогда говори, что ты сделала.

— Обещай не вызывать стражу.

— Просто. Скажи. Что. Ты. Сделала. — Прочеканил дракон.

Лавиния моргнула. Ее губы задрожали.

— Зелье подчинения, — прошептала она.

Барон, до сих пор сидевший на земле, тихонько пискнул.

— Но она… она сама была не против! — торопливо добавила Лавиния, — к тому же это просто шалость! Она же через пару минут придет в себя! Любимый, ты же не будешь вызывать стражу из-за такого пустяка?

Даже издали в полумраке, я видела, каким холодным стал взгляд Танреда. Почти нечеловеческим.

Барон, до этого старательно отползавший в темноту, куда-то в сторону моих роз, вдруг поднялся и сделал пару осторожных шагов к выходу. Похоже, он надеялся, что про него забыли и самое время бежать.

— Стоять! — рявкнул Танред, даже не оборачиваясь.

Голос был таким, что ночные цикады дружно решили замолчать. Так, на всякий случай.

— Мы с тобой еще не закончили.

Лансель шумно сглотнул и решил, что упасть на землю второй раз не худшая идея.

Танред подошел ко мне, осторожно обнял за плечи.

— Все хорошо, — тихо сказал он. — Сейчас все будет хорошо. Садись.

Я, слушаясь приказа, опустилась на стул.

— А теперь постарайся успокоиться. Все кончилось. Ты в безопасности. — Прошептал он, проводя рукой по моей щеке и стирая слезу, которая давно успела остыть.

И мне действительно вдруг стало спокойно. Все происходящее словно заволокло туманом. Звуки, лица, движения — все стало расплывчатым, будто я смотрела на мир через толстое мутное стекло.

Тело, скованное чужой волей, постепенно начало отпускать. Не сразу, по чуть-чуть. Сначала я смогла пошевелить пальцами правой руки.

Я сосредоточилась на этих крохотных движениях.

Потом откуда-то появилась Марфа — перепуганная, в забавном ночном чепчике. Старушка прижимала к груди поднос с горячим чаем и причитала:

— Ой, дитятко мое, что они с тобой натворили… Вся бледная, как простыня… Пей давай, пей, пока не остыло.

Я послушно взяла чашку, чувствуя, как тепло пробирается внутрь, отгоняя остатки липкого страха.

Где-то на фоне доносились визгливые нотки Лавинии и барона. Несколько чужих мужских голосов — должно быть, Танред все же вызвал стражу.

Но все это будто происходило где-то далеко.

Сейчас был только чай, мягкий голос Марфы и ее заботливые руки, которые то и дело поправляли на мне плед.

— Если хочешь, я останусь ночевать с тобой в твоей комнате. Лягу на полу. — Предложила старушка, когда мое тело вновь принадлежало мне, и я поднялась к спальне.

— Нет, — я устало улыбнулась. — Не стоит.

Марфа колебалась, но все же кивнула и ушла, оставив меня у двери.

Я уже потянула за ручку, когда за спиной раздался голос:

— Тогда, может, я останусь.

Танред.

Он