Страх и голод 4 - Константин Федотов

class="p1">– Мы работаем над лекарством, правда, это не так просто, и о каких-то сроках даже пока и речи не ведется. Касательно остального, это просто совпадение, и никто бы не стал нападать на вас из-за меня. Извини, большего сказать не могу, да и я сама почти ничего не знаю, моя задача людей резать, и не более.

– Понятно. – ответил он, и тут в дверь опять постучали. – Значит, ты выбрала их сторону. – негодуя, добавил он и покачал головой, давая понять, что его не удовлетворили мои ответы.

Стук в дверь был проигнорирован, Коля просто щелкнул клавишей на своей коробочке, отчего все лампочки померкли, а после поднялся на ноги и, замотав ее в свой китель, отправился к выходу.

– Я не понимаю, что ты от меня хочешь услышать! – чувствуя, что теряю его, в сердцах выкрикнула я.

– Не усложняй. – как-то бездушно ответил он и вышел за дверь, а внутри меня словно что-то оборвалось, возникло такое чувство, что я теряю его навсегда.

За всю ночь я так и не сомкнула глаз, лежала на кровати, вытирая свои слезы, что текли сами по себе без остановки. Я проклинала себя за то, что испугалась его вопросов и не смогла рассказать все, что знаю о том дне. Периодически я вздрагивала от того, что мне казалось, будто дверь вот-вот откроется, и он вернется, но нет, она оставалась неподвижной, оставляя меня в тишине наедине со своими мыслями и эмоциями.

* * *

Стоя в лифте, я чувствовала себя просто отвратительно, впереди предстояла масса работы, а как ее делать, я и ума не приложу. Но едва створки лифта разъехались в стороны, как старшая сестра, дежурившая за стойкой, с ходу ошарашила меня, сделав мой день еще хуже. Она сообщила, что меня незамедлительно вызывает руководство в самый засекреченный сектор, находящийся на самом нижнем этаже, и протянула одноразовый пропуск.

Приняв в руки пластиковую карточку, я вернулась в лифт и приложила ее к специальному месту, а после нажала на соответствующую клавишу. Лифт ехал недолго, но для меня это казалось вечностью, а в голове, словно бешеные белки, метались и переплетались мысли, окутывающие главный вопрос: зачем я им понадобилась? Это из-за пререканий с наблюдателем? Раз он чей-то сын, то вполне мог наговорить много лишнего и представить меня в выгодном ему свете, этаким революционером и мятежницей. А может, все из-за разговора с Колей, нас прослушивают, это очевидно, и хоть он и включал какую-то штуковину, она вполне могла не сработать. Хотя я не говорила ничего такого, что бы могло скомпрометировать меня. Но вот он за такие вопросы вполне себе может пострадать. Есть вероятность того, что меня и вовсе вызывают по какой-то иной причине и не хотят причинить вреда, я даже и не знаю, что думать. Остается надеяться на лучшее, а готовиться, как всегда, к худшему.

Едва я вышла из лифта, как меня встретили местные санитары и сразу проводили до большой гермодвери, отворив ее передо мной. За дверью находился узкий и плохо освещенный коридор, в котором сильно пахло озоном после кварцевания. В конце коридора я вошла в следующую дверь и оказалась в просторной комнате, где рядами были расположены длинные столы, на которых располагалась масса оборудования и мониторов. В одну из стен было вмонтировано большое стекло, за которым виднелась светлая палата и единственным пациентом, что лежал на кровати, привязанный к ней ремнями.

За столами сидела масса людей в белых халатах, каждый занимался своим делом, и почти никто не обращал на меня внимания. А в самом углу, расположившись за большим резным столом, сделанным из красного дерева, сидя в удобном кожаном кресле, оказался знакомый мне человек, тот самый, что проводил мне собеседование на поверхности, Абрам Янович, если не ошибаюсь.

– А вот и наша восходящая звезда! Здравствуйте, Елизавета Станиславовна, я очень рад вас видеть! – поприветствовал меня местный руководитель.

– Скажете тоже. – улыбнувшись, отмахнулась я от него. – И я рада вас видеть, Абрам Янович, чем могу быть полезна? – как можно любезнее уточнила я.

– Проходите, присаживайтесь. – указал он рукой на свободное кресло напротив его стола.

Я же согласно кивнула и, пройдя по залу, расположилась в указанном месте.

– Как насчет чашечки кофе? – любезно предложил он мне.

– Не откажусь. – согласилась я, кофе и правда хотелось, и Абрам Янович кивнул девушке-секретарю, что сидела подле него, после чего та встала из-за своего места и скрылась за небольшой дверью. Атмосфера тут была спокойная, не напряженная, раз меня еще не связали и никто ничем не угрожает, вроде бы все нормально, переживала я зря. Хотя вопрос, почему меня назвали восходящей звездой, все еще витал в воздухе.

– Вы, наверное, озадачены, с чего вдруг вас пригласили к нам? – прямо спросил у меня профессор.

– Если честно, то да. – закивала я головой, словно болванчик.

– Что ж, на это есть две причины, во-первых, удавшийся эксперимент, если вы еще не догадались, это он лежит в соседнем помещении. – указал он пальцем на стекло.

– Судя по тому, что было после, это не более, чем везение. Ведь повторить его пока не получилось. – скромно ответила я.

– В нашей работе на везение особо рассчитывать не приходится, но бывает, что удача настигает нас в самые неожиданные моменты и двигает нас к новым открытиям. В истории было немало случаев, когда удача и небольшое везение помогали совершать великие открытия. – воодушевленно произнес профессор, в этот момент дверь за моей спиной открылась, и в помещение вошла секретарша, что поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и вазочкой с конфетами.

– Вы правы. – ответила я, после чего взяла чашку кофе и, поднеся ее поближе к лицу, вдохнула аромат. – А что послужило второй причиной? – уточнила я.

– Вторая причина, разумеется, связана с первой, и вот опять кстати пришлось то самое совпадение. Наш первый подопытный и удачный образец, мне донесли, что вы были знакомы с ним при жизни. Как хорошо вы его знали? Вы можете дать ему краткую характеристику? Меня интересует как физическое состояние, так и его навыки выживания, моральные качества и, разумеется, интеллект. Пока расскажите все в устной форме и без углубления в детали, но потом мне понадобится полный письменный отчет. – с неподдельным любопытством произнес профессор.

– Я вас поняла.