Страх и голод 4 - Константин Федотов

– Я же говорила про плотность населения, или ты забыл? – ткнула она меня локтем под ребра.

– Нет, не забыл, но знаешь, я тут карту посмотрел, у нас там Китай под боком будет, и сдается мне, немало зомби-самураев переберется через границу! А их там хрен пересчитаешь, всяко больше, чем европейцев. – парировал я.

– Зомби-самураи – это у японцев. У китайцев тогда будут зомби-бин цзя. – поправила она меня.

– Да какая разница? Речь ведь не об этом, нянькой я не хочу быть. – напомнил я ей основную тему беседы.

– А трупом хочешь быть? Ты же понимаешь, что уже сейчас начинается голод! Зимой зомби не будет, но появятся людоеды! Есть будет нечего! И угодить на стол в роли главного блюда будет проще простого. Это пока все мило и спокойно, но скоро все изменится. Мне, знаешь, тоже вся эта идея не сильно нравится, но я смотрю на это как на способ пережить зиму. Весной все станет иначе, людей станет меньше, да и зомби тоже, скорее всего, и передвигаться будет проще. В общем, давай так договоримся: переживем зиму, воплотим в жизнь мой план, а после рванем в Европу? Поедем во Францию, посмотрим на Эйфелеву башню, если она еще будет стоять к тому времени. – улыбнувшись, предложила она.

– Хм. – призадумался я над ее предложением. – Звучит заманчиво, а про план подробнее расскажешь? – спросил у нее я.

– Как до места доберемся, изложу в мельчайших деталях. – улыбнулась она и чмокнула меня в щеку.

– Эй, голубки! Чего расселись на жердочке? – раздался брюзжащий голос Гаврилыча, вытирающего замасленные руки белым полотенцем. – Поехали, время не ждет.

– Как машина? – уточнила у него Герда.

– Вроде все в норме, точнее будет известно, когда мы ее запустим, а пока порядок, бортовое питание есть, даже аккумуляторы еще не до конца разрядились. – ответил он, вытянув вперед замасленные кулаки с оттопыренными большими пальцами вверх.

– Мммммррр! – прошипел я, стиснув зубы и сжав кулаки. – Вот долетим до места, я тебя посажу на жердочку! Как соловей у меня петь будешь! – едва слышно прошептал я.

– Что-то ты совсем раздражительным стал, тебе бы не помешало расслабиться. – ухмыльнулась Герда.

– С вами расслабишься! – отмахнулся я от нее и спрыгнул с крыла на землю, едва не наступив на Тузика.

* * *

Обратный путь до депо был не сильно сложным, но и простым его тоже не назовешь. Зомби повылазили отовсюду и передвигались по дорогам, мешая проезду. Очень немалая их часть как раз продвигалась в сторону депо. Мы ехали словно на бульдозере, пробивающемся сквозь глубокие завалы снега. Правда, вместо белой, холодной, пушистой воды, пребывающей в нетипичном агрегатном состоянии, были тела зомби, мерзкие и вонючие.

На базе нас встретил Михалыч, что сидел на крыше КАМАЗа за пулеметом, а вся дорога была усеяна телами зомби.

– А что это у вас тут за веселье? – едва выскочив из машины, спросил я.

– Гости незваные пожаловали, прут небольшими группками, но с завидной регулярностью. – ответил Михалыч, отпив воды из пластиковой бутылки.

– А тебя чего посадили? Самый молодой, что ли или самый меткий? – прищурившись, спросил Гаврилыч.

– Нет, сам вызвался, парни там автобус укрепляют, а у меня спина больная железки таскать. – пояснил он. – Как съездили? – уточнил он.

– Хорошо съездили, с транспортом, считай, вопрос закрыт. Теперь на повестке дня горючка и припасы. – ответила Герда. – И это, убираться нужно отсюда, там зомби на дорогах пруд пруди, и немалое количество идет сюда. Да и вертушку без присмотра оставлять не хочется. Угнать не угонят, по вот сжечь или поломать ее по глупость очень просто. – пояснила она.

– Согласен, надолго дураку стеклянный болт? Не разобьет, так порежется. – хохотнул он, почесывая свою седую щетину, и начал спускаться на землю. – Макс, давай за пулемет. – скомандовал он, и парнишка отправился к станку.

Глава 15

Лиза (Докторша)

Уже третьи сутки мы вкалываем в операционной, проводя операцию за операцией. Руки трясутся от перенапряжения, в глазах все становится мутным, а в желудке, наверное, уже язва размером с грецкий орех, так как кроме кофе в него больше ничего не попадает. Я уже сбилась со счета пациентов, что попадают под мой нож, и перестала обращать внимание на их вопли и мольбы о пощаде, так как заведомо вижу в них трупы. Как-то быстро я стала окончательно бесчувственной и бесчеловечной, начальство давит, а мы делаем, но возникает вопрос – что мы делаем? Пока я вижу только то, что трудимся словно на конвейере по отправке людей на тот свет в надежде, что удастся повторить успех первого опыта. О судьбе Мамкиного пирожочка мне ничего не известно, я, конечно, попыталась уточнить про него у одного из руководителей, но тот ясно дал понять, что это теперь не моего ума дело. Из размышлений меня вывел монотонный писк кардиомонитора, сообщивший об остановке сердца пациента, и выкрики ассистентов, что приступили к реанимационным действиям.

– Время смерти одиннадцать двадцать три. – констатировала я холодным, безразличным тоном, а после, стянув окровавленные перчатки с рук, выкинула их в мусорное ведро.

– Записал. – кивнул наш наблюдатель, помечая что-то в своем планшете. – Пусть санитары наведут тут порядок, через два часа доставят нового пациента и новую партию органов, отдохните пока. – добавил он и направился к выходу.

– Что за стахановские нормы? От того, что врачи измотанные и уставшие, шанс на успех только уменьшается! Вы это понимаете? – возмутилась я, вскочив со стула и перегородив выход из помещения.

– Мне это тоже не сильно нравится! Как видите, я все это время провожу с вами! Думаете, у меня других дел нет? Но я же не ною! Так что, Елизавета, будьте добры, успокойтесь и передохните, пока есть возможность! Все мы тут устали, но такова задача! И вообще, кому сейчас легко? – начал возмущаться он в ответ, причем весьма презрительным и высокомерным тоном.

– Вы устали? – скуксилась я от такого заявления. – Вы просто стоите и наблюдаете за нами, нацепив на себя этот клоунский прикид, словно вы не в операционной, а у