Страх и голод 4 - Константин Федотов

за людей своих переживаю, не хочу, чтобы твои урки город осадили, так что лучше говори все как есть. Мы ведь потом и по-плохому спросить можем, с пытками, шутками и прибаутками. Прокуроров нынче нет и разных комитетов по защите прав человека, ты, по всей видимости, калач тертый, должен и сам все понимать. – подмигнув, добавил он мне.

Мент он и в Африке мент, а этот старый, прожженный, я по глазам его вижу, что не врет и у нашего брата крови немало попил. Надо бы его грохнуть по-хорошему, но, увы, мне до него не дотянуться. Юлить перед ним смысла нет, все равно не поверит, а еще раз оценить всю изобретательность советских оперов, умеющих выпытывать показания, мне не хочется. Поэтому лучше рассказать все как есть, но умолчать некоторые моменты, глядишь, и прокатит, выгонят меня за забор, и на том спасибо.

* * *

– Ну вот, после шел вдоль дороги и увидел две Нивы, что проехали вперед. Пошел следом, наткнулся на ваше поселение и решил понаблюдать, а потом свет погас, и я вот тут. – рассказал я им свою грустную, почти трагическую, жизненную историю.

– Хочешь сказать, размотали этих пиратов, а ты смог потом так запросто сбежать – скептически уточнил у меня мент.

– Ну не запросто, я же говорю, с рабами был в одной пачке, так как не хотел вписываться во все эти пиратские игры. Всех людей на две кучи разбили, бандитов в одну, рабов в другую, разумеется, все внимание на этих уродов было направлено, а я, пользуясь случаем, взял и сбежал в удачный момент.

– Вась, что скажешь? – обратился опер к своему товарищу.

– Складно чешет, на правду похоже, конечно, но вот только то, что он был среди рабов, не верю. – поморщив лоб, ответил полковник.

– Вот и я тоже, хоть убей, но не верю. Леший, то, что пиратов положили, это мы слышали, но не всех ведь положили, часть в живых осталась, центральную базу грохнули. И сдается мне, что вы себе новое местечко присматриваете, вот ты тут и ошивался.

– Да нет же! Я же вам русским языком объясняю! Я в Сибирь иду! Жена у меня там и дети! Да, оступился я по жизни, но что теперь, всех из-за этого к стенке ставить? – возмущался я до глубины души, настаивая на своей наспех выдуманной легенде.

– А как ты там говорил, детишек своих звали? – прикуривая сигарету, спросил у меня полковник и сразу же кинул в меня пачку и коробок со спичками.

– Алексей и Маша. – ответил я, поймав курево на лету.

– Алексей? – нахмурился тот. – Так ты же говорил, Александр. – уточнил он.

– Ну Александр, а я что сказал? – жадно выуживая сигарету из пачки, ответил я.

– А ты сказал, что хана тебе. – хохотнул полкан и, подойдя ко мне, забрал спички и, вырвав сигарету изо рта, сломал ее перед моим лицом.

В этот момент на меня снизошло озарение, я перепутал, и сына я называл вообще Анатолием, надо же было так сбиться с толку. Вояка специально меня сигаретами с толку сбил.

– Красиво. – хохотнул опер.

– А то! Вечно все на мелочах и именах сыплются, особенно когда наспех легенды придумывают. – ответил он. – Что делать с ним будем?

– Да что с ним делать? Как обычно, в лесок да в ямку. – развел он руки в стороны.

– Лады. – согласно кивнул второй.

– Эй! Вы чего? Что за беспредел! – злобным тоном возмутился я.

– А что ты хотел? Сколько крови на твоих руках? Что ты доброго сделал за последний месяц? Сладко жрал, крепко спал и горько пил за чужой счет! И даже думать про остальное не хочу! Будь моя воля, я бы тебя в клетку бы запер до конца жизни, так что считай, что тебе повезло! – гаркнул на меня полкан с зелеными звездочками. – Дежурный! – громко добавил он, и входная дверь тут же отворилась, а на пороге появился молодой паренек.

– Моих охламонов сюда! Пулей! – добавил он.

– Есть! – ответил парнишка и скрылся за дверью.

– Суки вы! Волки позорные! – закричал я от злости и от собственной беспомощности. – Я вас, уродов, давил и давить буду!

– Будешь-будешь, только не давить, а червей кормить. – рассмеялся опер.

Полковники кого-то ждали и расслабленно ходили по комнате, а я, понимая, что, кажись, все, кажись, отбегался, решил забрать одного из них с собой. Военный полковник приблизился ко мне, и я рванул на него с желанием свернуть шею, но он успел среагировать, и в лицо тут же влетел носок кирзового сапога, отправивший меня на пол, при этом разбив нос и верхнюю губу.

– Я уже было засомневался, может, мы погорячились и часть твоих слов правда. А нет, чутье не обманешь. – глядя на меня сверху вниз, произнес полкан.

– Ладно, Вась, я побежал, дальше без меня разберешься? А то дел еще невпроворот. – обратился опер к своему товарищу.

– Да, без проблем. – кивнул тот, и опер покинул дом.

Полковник тем временем уселся обратно за стол и словно застыл, наблюдая за тем, как я сижу у стены, приложив руки к разбитому лицу. Минут через пятнадцать из окон стал доноситься звук работающего двигателя, что быстро приближался к дому. Машина остановилась под окнами, и до меня донеслись звуки хлопающих дверей, а затем в дом вошла парочка молодых парней. Каждому примерно лет так по двадцать-двадцать пять, стрижки короткие, высокие, здоровые, словно лоси. Одеты просто в кроссовки, джинсы и футболки, но при этом у каждого на плече сидело по автомату.

– Прибыли, товарищ полковник! – отрапортовал один из них.

– Этого под руки и в машину, только осторожно, может сопротивляться, горячий экземплярчик. – спокойно сказал полкан, небрежно бросил на стол наручники и связку с ключами.

– Ну пусть рыпнется, мы его пыл враз остудим. Ден его в бараний рог скрутит. – самоуверенно ответил тот же самый парень, и они пошли на меня.

Сопротивляться смысла не было, только хуже себе делать, но и просто так помирать мне тоже не хотелось. А парни реально здоровые, даже будь я в нормальном состоянии и не скован, не думаю, что справился бы с ними, а раз