Тирания бабочки - Франк Шетцинг

свет позволял предположить, что оно служило чем-то вроде гаража. Машины стояли вдоль стен: футуристические автомобили, мотоциклы, словно черные застекленные конструкции на телескопических колесах, по виду как самолетики без хвостового оперения – от корпуса обтекаемой формы отходили несущие крыловидные конструкции, густо утыканные турбинами, остальное оставалось загадочным в смутном освещении. По правую руку были припаркованы несколько больших внедорожников. Лютер узнал знакомые силуэты «мерседесов» класса G. Один из таких стоял на подъемнике в автосервисе Дэнс, а здесь, следовательно, находились остальные. Родригес почти нагнал меньшую фигурку, как она вдруг заметила его и повернулась. Она оставалась в темноте, но строение тела подтверждало то, что Лютер и без того заподозрил: женщина.

– Подожди, – услышал он голос Родригеса.

– Оставь меня в покое, – слова звучали грубо и мрачно. Голос, какой не так просто забыть, пронизанный акцентом и чудесным образом нелюбезный.

– Я хочу только поговорить с тобой.

– Ты уже достаточно наговорился с Эльмаром.

Она двинулась дальше к внедорожникам. Родригес положил свою лапу ей на плечо и развернул ее к себе:

– То, что ты видела, на самом деле вовсе не…

Дальше он не договорил. Ее правая рука потянулась, чтобы вцепиться в него. Начальник службы безопасности отклонился, но она все же дотянулась сбоку до его шеи. Лютер услышал его сдавленный вскрик боли, женщина метнулась к машине, а Родригес, взмахнув своей дубинкой, побежал за ней. Спина великана перекрывала видимость, но реакция убегающей на сей раз оказалась недостаточно быстрой. Мелькнул ее локоть, когда она вскинула руку, чтобы смягчить удар дубинки. В следующее мгновение Родригес согнулся и упал на колени.

– Ах ты, дрянь… – простонал он.

Она смотрела на него сверху, замерев на секунду, и за это время Лютер увидел ее лицо перед тем, как она бросилась к машине. Мужчина на полу, превозмогая боль, вскочил, но Лютер уже был у него за спиной и прижал дуло к его пояснице.

– Еще шаг, и вы получите пулю в ногу.

Шеф службы безопасности стоял как громом пораженный.

– Кругом, Родригес.

Тот подчинился, но Лютер был осторожен. Он уже на собственной шкуре знал, какая опасность исходит от этого колосса. Уже поэтому он чувствовал уважение к женщине, которая сразилась с более сильным противником, и в то же время испытывал глубокий ужас перед ней – уже потому, что искаженные черты Родригеса отражали нечто такое, что подтверждало худшие предположения Лютера.

Растерянность. Этот тип не узнавал его.

– На пол. Лицом вниз, руки за спину.

– Вы кто? – прохрипел Родригес.

– Помшерифа Лютер Опоку. А вы арестованы! На пол!

Взгляд великана метнулся к внедорожнику, потом назад, туда и сюда. Ему стоило видимого напряжения воли не наброситься на Лютера. На человека, которого он в этот момент видел впервые, это было слишком очевидно.

Мотор завелся.

– Шериф, – в глазах Родригеса метались дикие вспышки, – я не знаю, почему вы здесь, но вы совершаете ужасную ошибку. Эта женщина похитила секреты фирмы, она…

– Стоять! Я вас предупредил.

– Но я не могу дать ей уйти!

– Довольно! На пол.

– Я ничего не сделал!

Из темноты вынырнула машина, скрипя шинами, пронеслась мимо них и вылетела из ангара. Родригес в отчаянии мотал головой. Потом упал, как было приказано, на пол и позволил Лютеру надеть на себя наручники. Шум мотора удалялся в ночи.

– В чем вы меня обвиняете, черт возьми?

Лютер не отвечал. Он таращился наружу в дождь и темноту, которая была в этот момент такая же полная, как темнота в его голове.

– Насильственное нападение, – пробормотал он, – на…

На… Нет, этого быть не могло. Женщина, которой он помог бежать, была Пилар Гузман.

Часть третья. Мертвые

Когда Эльмару Нордвиску было десять лет, его отец подарил ему маленькую собаку, которая немного позже издохла от диареи. А до этого она дважды покусала Эльмара и превратила своим метеоризмом родительский дом в зону высокого риска, поскольку любая зажженная спичка могла привести ко взрыву. Во время этих дней несбывшихся детских ожиданий в Эльмаре созрело представление об искусственном четвероногом, созданном из силикона и кремния, которое тем не менее было бы способно к настоящей привязанности или хотя бы могло ее симулировать настолько, чтобы он был вынужден выводить его в парк по три раза в день.

Будучи наследственно одаренным (отец – профессор кибернетики, которого занесло в Массачусетский технологический институт MIT, а мать – меццо-сопрано, оба из Стокгольма), Эльмар еще до своего двенадцатого дня рождения написал дюжину соответствующих программ, которые внезапно вызвали интерес богатых кузниц хайтека, занимавшихся изучением и созданием искусственного интеллекта. Как оказалось, Эльмар намного опередил то состояние «железа», какое было ему необходимо, чтобы создать невонючую, ручную и в целом утешительную собаку не только алгоритмически, но и живьем. Это означало, что придется подождать создания превосходного домашнего животного. В 1977 году киноэкран завоевали R2-D2 и C3PO – персонажи вселенной «Звездных войн», и через каких-нибудь три шага настоящий мир столкнулся лицом к лицу с более развитым роботом-гуманоидом. Несмотря на это, Эльмар внес свою гениальность, еще учась в школе, в несколько заказов из богатых стартапами районов, примыкающих к MIT, тому легендарному институту в Кембридже, в котором он годы спустя, как один из самых юных когда-либо обучавшихся студентов, стал бакалавром математических и компьютерных наук и биологии. Таково зерно, из которого выросла легенда. То есть болтовня в СМИ.

На самом деле упомянутая собака однажды утром, на редкость лучистым – со сверкающим на солнце воздухом и порывами ветра, приносящими аромат морской соли, водорослей, прибитых к берегу крабов и корабельного дизеля из Массачусетского залива в бостонский квартал Бикон-Хилл, – сдохла внезапной собачьей смертью. Поскольку никто не выразил желания сделать вскрытие трупа, а скорбь Эльмара держалась в границах, умершая была похоронена под кустом, тогда как на семейном суденышке в это время разыгрывалась куда большая трагедия. Хотя она рассказывает истинную историю Эльмара, он говорит о ней неохотно – ибо она и самая болезненная.

Ему было одиннадцать, когда у его матери диагностировали опухоль. Врачи излучали уверенность. Через несколько дней после его двенадцатого дня рождения она умерла.

С этого момента жизнь Эльмара превратилась в фарс. Его интересу к искусственному интеллекту грозило запустение, поскольку он, не спрашивая ИИ, всегда исходил из двух предпосылок: что Вселенная пребывает вечно и что человек бессмертен. Хорошо, пусть кроме тех, кто уже умер, но то, должно быть, была какая-то ошибка, которую можно исправить средствами науки, а собаки не в счет, не по-настоящему. Однако в только что вышедшей «Краткой истории времени» Стивена Хокинга было написано, что в один далекий день с угасанием последнего