Лена в гареме у дракона или дракон у Лены - Ольга Барыкина

— Глупые люди, — устало сказала Лена.

— Да, — согласился он. — Но теперь они хотя бы делают свою работу. Впервые за триста лет.

Лена посмотрела на него и невесело усмехнулась.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Я даже не угрожала им драконом, — сказала она. — Ни разу.

— А что ты им говорила?

— Правду, — ответила Лена. — Просто правду. Что их ошибки видны в документах. Что цифры не врут. Что рано или поздно всё тайное становится явным, особенно если его записали и поставили печать.

Люциус тихо рассмелся и покачал головой.

— Это жестоко, — сказал он.

— Это честно, — ответила Лена.

Он подошёл ближе и посмотрел на бумаги, разложенные на её столе.

— Ты действительно изменила этот дворец, Лена. Не драконьим огнём, не магией, а просто бумагами и вопросами.

— Я просто навела порядок там, где его не было, — пожала она плечами.

— Никто не наводил порядок триста лет, — тихо сказал Люциус.

Лена устало улыбнулась и посмотрела на него.

— Значит, пора было начать. Триста лет без порядка — это перебор даже для самой терпеливой империи.

Люциус помолчал, глядя на её уставшее, но сосредоточенное лицо.

И вдруг понял одну вещь, от которой ему стало не по себе. Он боялся вовсе не за империю. Не за трон и не за власть. Он боялся за неё. Потому что Лена была слишком честной для этого мира. Слишком прямой. Слишком правильной.

И если заговорщики захотят избавиться от неё — они не станут ждать дракона и не будут устраивать громких сражений. Они просто уберут ту, кто читает бумаги. Тихо, незаметно, без лишнего шума.

— Лена, — тихо сказал он.

— М?

— Будь осторожнее, — попросил он. — Пожалуйста.

— Я всегда осторожна, — ответила она с лёгкой улыбкой.

— Я серьёзно, — сказал Люциус, и в его голосе не было ни капли обычной насмешки.

Лена посмотрела на него и внезапно поняла, что он действительно волнуется.

Не как император, который боится потерять полезного ссоветника. А как человек, который просто боится за другого человека.

— Хорошо, — мягко ответила она. — Я постараюсь.

Люциус кивнул и вышел в коридор.

Но на полпути он остановился, потому что только что сделал то, чего не делал никогда за всю свою долгую жизнь.

Он попросил кого-то быть осторожным.

И это пугало его гораздо сильнее, чем любой заговор или армия мятежников.

Но совсем по другой причине.

Он не хотел терять ту, кто читает бумаги. И это было самой страшной правдой из всех.

Глава 20. Бал катастрофы

— Слушай, — сказала Мира, откладывая нож. — А почему именно бал?

Лена подняла голову от бумаг.

— Что — бал?

— Ну, покушение. Мы все предполагаем, что оно случится на балу. Но почему не раньше? Не позже? Почему именно завтра вечером?

Лена задумалась.

И вдруг её осенило.

— Потому что завтра во дворце будет меньше всего охраны.

— В смысле?

— В прямом. Часть стражников отправят на усиление городских ворот — из-за наплыва гостей. Другую часть — следить за порядком на улицах. А внутри останутся только церемониальные караулы. Те, кто красиво стоят, но плохо стреляют.

Лена встала и схватила список гостей.

— Смотри. Здесь почти все, кто связан с Верденом. Но их имена разбросаны по разным спискам — кто-то как гость, кто-то как поставщик, кто-то как прислуга.

— И что?

— А то, что они войдут во дворец с разными пропусками. А внутри — встретятся. И передадут оружие.

Мира побледнела.

— Ты уверена?

— Я уверена, что у нас меньше суток, чтобы придумать, как не дать им это сделать.

Лена посмотрела на календарь.

— Завтра бал. Завтра они попробуют. Значит, готовимся сегодня.

Лена ненавидела балы.

Это была не просто неприязнь к светской жизни и не обычная женская усталость от туфель. Это была глубокая, всепоглощающая ненависть человека, который однажды наступил на собственное платье, упал с лестницы и приземлился прямо в фонтан. С тех пор балы для неё были медицинской травмой, а не развлечением.

Но сегодняшний бал был обязательным. Государственным. Тем самым, на котором присутствует вся знать, все министры и, самое главное, сам император.

Лена стояла у колонны и чувствовала себя приманкой для хищников. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове крутилась единственная мысль: «Зачем я вообще в это ввязалась?» Но отступать было поздно — слишком многие теперь зависели от того, заметит ли она опасность вовремя.

Бальное платье было красивым — Люциус лично прислал его утром. Синий шёлк, серебряная вышивка, корсет, который идеально сидел по фигуре. Лена выглядела как настоящая аристократка. Чувствовала она себя при этом как сапёр, который вышел на минное поле в домашних тапочках.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала Сая, поправляя у неё выбившийся локон.

— Я выгляжу как человек, который идёт на смерть, — мрачно ответила Лена.

— Очень красивая смерть, — утешила её Сая.

— Спасибо, мне сразу стало легче.

Рядом стояли бывшие наложницы, и все они тоже были при полном параде. Мира поправляла серьги и косилась на подозрительных гостей. Тая нервно теребила веер, хотя на улице было не жарко. А Нисса смотрела на толпу с выражением человека, который собирается кого-то убить, но пока выбирает жертву.

— Ничего не делайте без моего сигнала, — тихо сказала Лена.

— А какой сигнал? — спросила Нисса.

— Если я закричу «бегите», значит, бегите.

— А если ты не закричишь?

— Значит, всё уже слишком поздно.

Нисса кивнула, и этот кивок выглядел как обещание устроить грандиозный хаос.

Люциус появился в центре зала ровно в восемь вечера. Он был великолепен, как всегда, и от этого хотелось одновременно восхищаться и плакать. Чёрный камзол сидел на нём идеально, драконья брошь сверкала в свете свечей. Осанка — безупречная, взгляд — холодный и внимательный.

Это был взгляд человека, который готов убить любого, кто подойдёт слишком близко. Лена смотрела на него и думала о том, что красота — это страшное оружие. Особенно когда эта красота ещё и правитель огромной империи с огненным дыханием.

— Он смотрит на тебя, — шепнула Мира.

— Он смотрит на всех.

— Нет, — уверенно сказала Мира. — Он смотрит именно на тебя.