Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— Здравствуйте, Борис Николаевич, — ответила Марьяна. — Константин много рассказывал о вас и о сестре Констанции.

— Кстати, а где Коста? — спросил Костя.

— Это долгая история, — уклончиво ответил князь. — Я тебе позже расскажу. Сейчас она в Лондоне, судя по последнему письму.

— Ты надолго, Константин? — спросил князь у сына, когда они прошли в кабинете.

— Получил отпуск по ранению и для решения семейных дел. Думаю, месяца два побуду — и обратно.

— Так ты был ранен? — встревожился князь.

— Легко, уже поправился. Долго были в дороге. Заезжали в Елизаветград.

Костя подробно рассказал отцу историю жизни Марьяны.

— Бедная девочка, — покачал головой князь. — Сколько ей пришлось пережить. Моя помощь нужна?

— Спасибо, отец, все вопросы решили. Командир помог. Пришли бумаги из канцелярии его императорского величества — и никаких лишних вопросов. Подняли архив и подтвердили сословное состояние Марьяны. Она дворянка из старого сербского рода.

— Значит, Пётр Алексеевич озаботился, — задумчиво произнёс князь. — Он стал очень влиятельным человеком. Насколько я его узнал, он человек слова и чести. Мы многим обязаны ему и графу Васильеву. Помни об этом.

— Да, отец.

Константин никогда раньше не называл князя «отцом». Теперь, слыша такое обращение, старый князь не чувствовал отторжения — даже наоборот. Он почувствовал близость и искренность сына.

Вершиной пребывания Кости и Марьяны в Петербурге стало приглашение на ужин во дворец к цесаревичу Александру. Екатерина Николаевна, будучи фрейлиной малого двора цесаревича, как и Маргарита Алиевна Долгорукая, пользуясь расположением её императорского высочества Марии Александровны, попросили разрешения пригласить чету Муравиных.

Марьяна, подготовленная Катериной и Марой, выглядела просто ошеломительно. Жгучая брюнетка, красивая, яркая — она сразу притягивала к себе мужские взгляды. Умело подготовленная, она засверкала, как огранённый бриллиант.

Константин, увидев жену, вышедшую из комнаты, где проходило таинство приготовления к этому важному событию, замер со счастливой улыбкой, не веря, что это Марьяна — его жена, простая казачка из станицы Романовка.

— Цени, Костя, какой бриллиант тебе достался, — улыбнулся командир, глядя на потрясённого сотника.

— Да уж… — только и смог выдавить из себя Константин.

Катерина, видя напряжение Марьяны, тихо сказала ей на ухо:

— Мари, не волнуйся так. Мы едем на камерный ужин. Будут присутствовать только свои.

— Как же свои… — прошептала Марьяна. — Цесаревич и цесаревна! Ладно вы, Екатерина Николаевна, с Петром Алексеевичем. А я кто? Казачка из бедной семьи, даже по станичным меркам.

— Не волнуйся, Мария, всё будет хорошо, — улыбнулась Катерина.

Помимо волнения, Марьяна получила очередное потрясение. Особняк Константина казался ей верхом богатства и совершенства, но, ступив на паркет дворца, она поняла разницу между аристократическим особняком и дворцом наследника. Золочёная лепнина, статуи, картины, наборный красивый паркет, длинные широкие коридоры и залы, через которые они прошли, — всё здесь кричало о богатстве и роскоши.

Цесаревич Александр и Мария Александровна встретили гостей в гостиной. Никакой торжественной помпы, минимум слуг. Муравиных представила Катерина.

— Разрешите представить вашим императорским высочествам графа и графиню Муравиных.

Константин поклонился придворным поклоном, а Марьяна присела в глубоком реверансе.

Цесаревич Александр милостиво улыбнулся.

— Граф, ваша супруга просто ослепительна. — Он повернулся к Марьяне. — Позвольте выразить вам своё восхищение, графиня. Думаю, графу не стоит выводить вас в свет. Последствия для него будут печальные.

Все улыбнулись шутке Александра. Вошёл церемониймейстер и пригласил всех к столу. Ужин проходил чинно и пристойно.

— Граф, вы участвовали в походе на Черкесское побережье, — обратился цесаревич к Константину. — Поделитесь с нами, как там всё было?

— Надо признать, ваше императорское высочество, черкесы оказались достойными противниками, — ответил Константин. — Храбрые, умелые, они сражались с отчаянием. Победа досталась нам непросто.

Он коротко описал несколько эпизодов боя.

Марьяна, боясь сделать что-то неправильно, практически ничего не ела. Мария Александровна заметила это.

— Графиня, — мягко обратилась она, — прошу вас, не стесняйтесь. Вы в кругу друзей, и мы простим вам некоторые нарушения этикета. Поверьте, я прекрасно понимаю ваше состояние. Мне в своё время довелось пройти через подобное. — Цесаревна перевела взгляд на Маргариту. — Марго, ты тоже прошла через это испытание?

Она ободряюще улыбнулась Марьяне, стараясь снять её напряжение.

— Благодарю вас, ваше императорское высочество, — вымученно улыбнулась Марьяна. — Вы не представляете, как мне хочется попробовать всё, что на столе.

Мария Александровна рассмеялась.

— Это салат «Манье». Его берут этой ложкой, — она положила немного салата на тарелку Марьяны, — а едят вилкой. Можно помогать корочкой хлеба.

Так, переходя от одного блюда к другому, она объясняла Марьяне, как правильно их есть.

Напряжение за столом потихоньку исчезло, и раскрасневшаяся Марьяна с аппетитом попробовала почти все блюда, особенно налегая на десерт.

— Пирожные — просто чудо, какие вкусные! — восхитилась она.

Когда все перешли в гостиную и пили чай, цесаревич спросил:

— Графиня, поделитесь с нами, из какой семьи вы происходите? Кто родители такой красавицы?

Константин и Марьяна смутились.

— Позвольте мне пояснить, ваше императорское высочество, — взял я слово. — Мне пришлось вплотную заниматься обстоятельствами жизни Марии Николаевны.

Я самым подробным образом рассказал о всех перипетиях её судьбы. Рассказ получился длинным и очень интересным. Цесаревич и Мария Александровна выслушали его, не перебивая.

— Признаюсь, очень трогательная история, князь, — сказал Александр. — Получается, вы, графиня, сербская дворянка Мария Николаевна Костич?

— Да, ваше императорское высочество, — ответила Марьяна. — Но узнала об этом только полгода назад.

— А вы, граф, — цесаревич повернулся к Константину, — взяли в жёны простую казачку Марьяну Стрелкову?

— Получается так, ваше императорское высочество, — улыбнулся Костя. — И нисколько не жалею.

— А как же ваша мать? — спросила Мария Александровна. — Она так и пребывает невольницей?

— Нет, ваше императорское высочество, — ответил я. — Она давно не рабыня. Её муж — уважаемый купец. У них двое сыновей, и она вполне счастлива. А теперь, узнав, что её дочь жива, она обрела душевной покой.

— Слава богу, что так хорошо разрешилась ваша судьба, графиня, и судьба вашей матери, — облегчённо выдохнула Мария Александровна.

Когда компания разделилась по интересам, женщины устроились в дальнем углу гостиной и, перестав обращать внимание на мужчин, переключились на свои разговоры. Александр спросил:

— Пётр Алексеевич, ты уверен в своей затее с формированием горского полка?

— Да,