Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

– Не знаю, Люба не говорила, – пожала плечами Алексеева. – Я думаю, что господину предводителю Сомову попросту примерещилось с пьяных глаз. Служила в одном доме, купеческом. Так у главы семьи, как он напьется, по всему дому здоровенная крыса бегала, сапоги у него пыталась украсть. А Сомову примерещилось, что Люба кольцо украла.

Я промолчал, не опровергая, но и не соглашаясь с этой версией. Могло быть и так, если бы не слова дворецкого о сыне-офицере, поведавшем отцу о краже колечка.

– Вы верите, что Люба не воровала кольцо? – строго спросила Алексеева.

– Мне вообще не положено никому верить на слово, – ответил я. – Следователь обязан верить лишь фактам. Единственный установленный факт – это то, что господин Сомов убит, а обвиняемая – мадемуазель Зуева. Я по большому-то счету даже мотив убийства не должен устанавливать, потому что это задача суда. Моя задача провести допросы, вот и все.

– Да, Люба мне говорила, что вы абсолютно бесчувственный человек, – усмехнулась Надежда Викторовна. – Теперь я сама в этом убедилась. Правильно говорят: чтобы понять, что за человек перед вами, нужно дать ему власть!

Значит, Алексеева не только передачку принесла, но и поговорила с подругой?

Либеральные времена, блин. Если нет особого указания, то для свидания подружки или родственников с подследственным разрешение следователя не требуется. Сам виноват. Должен был оставить директору окружной тюрьмы предписание о запрещении свиданий с Зуевой. Но смысла не видел.

– Спорить не стану, – кивнул я. Посмотрев на Алексееву, спросил: – Надежда Викторовна, вы понимаете, что я обязан открыть в отношении вас дело?

– Понимаю. Но я с самого детства ябедничать не приучена.

– Даже если это спасло бы жизнь человеку? – спросил я и тут же себя выругал. Ведь не хотел же заниматься нравоучениями. И выводы делать нельзя. Гувернантки, блин. Педагоги хреновы.

Надежда Викторовна потупилась, потом сказала:

– Если бы я была твердо уверена, что Люба отправится стрелять, наверно, пошла бы в полицию. Но если уж совсем откровенно – я в это не верила. Поддакивала, деньги предлагала для побега. Но думала, возьмет пистолет, поиграет, потом успокоится. В крайнем случае мы бы с ней в рощу сходили, нашли пенек, назвали его господином Сомовым, да душу бы отвели.

– Да, это было бы гораздо разумнее, – согласился я.

Придвинув Алексеевой протокол допроса для подписи, все-таки не удержался:

– Не забудьте об этом сказать на суде.

– О чем, об этом? – спросила Надежда Викторовна, внимательно читая свои показания.

Она дура или прикидывается?

– О том, о чем вы мне только что сказали, – вздохнул я.

Подписав показания, Алексеева встала и сказала с презрением:

– Вы не бесчувственный человек. Вы и не человек вовсе, а машина. Таких, как вы, нельзя допускать к работе с людьми.

Настроение мадемуазель Алексеева мне испортила. Впрочем, со стороны виднее. Как-нибудь да переживу.

До обеденного перерыва еще полтора часа. Решил, что пора на выход. Нужно к исправнику заскочить, посмотреть, что случилось за праздники, навести справки об убиенном Сомове. Вдруг у полиции имеется какой-нибудь компромат на бывшего предводителя?

Или сначала забежать на минутку домой, проведать Наталью? Пожалуй, так и сделаю.

Глава пятнадцатая. Чаепитие с исправником

– Чай будете пить? – задал исправник традиционный вопрос.

Почему не попить чайку с хорошим человеком, да еще с холода? И чай у исправника неплох. Крепкий, ароматный. Не то сорт какой-то особый, без добавлений сена, не то новый канцелярист заваривать умеет.

В ожидании занялись бумагами. Абрютин читал что-то свое – верно, донесения подчиненных, а я просматривал сводку о происшествиях и преступлениях. Сначала губернские новости. Что там в пределах Новгородчины? Ну вот, опять «клюквенники» засветились.

В городе Боровичи из храма Рождества Иоанна Предтечи неизвестные похитили священные сосуды – золотые на 10 фунтов, серебряные на 25; из храма Покрова на Мологе в Русском Пестове Устюженского уезда[12] улов был скромнее – золото на 3 фунта, серебра на 6.

Оба раза злоумышленники подгадали, чтобы в храме никого не было. Примет нет, установлено только, что подъехали на санях. Ну это и устанавливать не нужно.

Про город Боровичи только слышал (реклама мебели!), а в Пестове был недавно – там почтовая станция. Выходил, ноги размял. Достопримечательности особо не рассматривал. Кажется, была какая-то церковь. Кстати, если имеется храм, то почему Пестово деревня, а не село?

Вместе с Валдаем уже третий случай. Боюсь, «клюквенники» на этом не успокоятся. Так дело пойдет, то и до нас доберутся.

У нас из происшествий только смерть господина Сомова, но она, по сути, раскрыта. Еще пожар – в деревне сгорел дом какой-то вдовы, но все живы. Краж, грабежей и изнасилований нет, так и слава богу.

Наконец-то принесли чай. Можно оторваться от бумаг и просто поговорить.

– Слышал, ваша хозяйка насовсем съезжает? – спросил Абрютин.

– Ага, – кивнул я. – До весны остаюсь в ее доме, потом стану новую квартиру искать, побольше. Кстати, у вас нет на примете кухарки? Она бы мне и сейчас нужна, да и потом пригодится.

Абрютин только руками развел. Знаю, что у него супруга сама готовит и убирает, а на тяжелые работы, вроде колки дров, нанимают кого-нибудь из мещан.

– Надо молоденькую брать, – посоветовал исправник, потом хмыкнул. – Но коли совсем молоденькую – так не умеет ничего, а в возраст войдет, стряпать научится – так через год-два замуж выскочит, детей примется рожать.

Наталья Никифоровна в письме тоже советовала брать молоденькую. Ну да, щи да кашу сварит, а что еще? Еще бы и пироги неплохо, да я бы и от блинов не отказался. Но где взять-то?

Спрашивается, откуда брались кухарки в художественных произведениях? Но там действие происходило в крупных городах. Все-таки в Москве или Санкт-Петербурге предложений рабочей силы больше, чем у нас. И наши девки и бабы едут за лучшей долей, и чухонок хватает.

А у нас? Крестьянскую девчонку лет десяти-двенадцати в няньки нанять – без проблем, но мне кухарка нужна.

– Забыл вас поздравить, – усмехнулся Василий Яковлевич. – От всей, так сказать, души и от всего сердца. Жених!

– Заранее приглашаю вас с супругой на свадьбу. Официальное извещение будет позже, когда с датой и местом определимся.

– И я, и жена сочтем за честь, – слегка поклонился Абрютин. – Если в Череповце – всенепременно будем, но если в Новгороде…

Василий Яковлевич не договорил, но и так понятно. Новгород у всех под большим вопросом, а Петербург – тем более. Хотя мое дело пригласить, а уж как там отреагируют друзья и родственники – их дело. Как говорил мой