Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

войску. Сабли, пики, порох, кони, свинец, пушки, ядра. Последние планировал оставить здесь, потому что городу, скорее всего, придется отбиваться от посягательств Речи Посполитой на него.

Дальше вестовые доложили о том, что все подворья в крепости осмотрены, шляхта в разном состоянии живости приведена на общий ее сбор. А точнее во временный плен. Как Сапега прибудет, так решит что да как с каждым из них делать. С каждым, за исключением тех, кого Зубов и его люди обвинят в зверствах на Смоленщине и прилегающих территориях. Уж кто-кто, а они-то в этом соображают.

Дальше выслушал о состоянии укреплений. Все в целом было в норме. Не хорошо. Но и не плохо. Можно лучше, но замком здесь занимались постольку поскольку. Чинилось то, что уже совсем обветшало. На Руси последние годы Смута и не чувствовали они опасности со стороны соседа. А раз нет ее, то зачем тратить деньги на поддержание защитных сооружений.

Затем еще были вестовые с севера. Дозоры ушли туда где-то на пол дня и сообщали о состоянии территории. Шляхты мало, разбежалась вся. Крестьяне при виде русских, московских людей, в панике замирают. Причем они даже не верят поначалу что это не их паны. А когда по разговору понимают что происходит, накрывает их шок. Падают ниц, просят не бить и не мстить за дела панове.

Еще были вестовые от войска. Частью оно уже прошло и разместилось на северном берегу Западной Двины. Частью осталось на южной части. И Велиж к ночи стал городом военным.

Естественно, пикинеры Серафима пока еще не поспевали. Они отставали от нас на один переход. И так они торопились как могли, выдавали больше чем все наше воинство. Ну и Сапеги не было. От Чершенского прибыл гонец, доложился что завтра после полудня по плану они должны вернуться и выйти к Велижу. Придется мне их пожалуй ждать, пока войско двинется на север.

Зачем ждать? Чтобы судьбу шляхты решить. Велижской. Здесь и сейчас. Все же их тут по всем домам и подворьям, а так же на поле перед городом, куда они гурьбой вылетели около трех сотен собралось, а это сила приличная.

Что-то нужно с ними сделать. Не вешать же всех и каждого. Лучше сформировать силу для Сапеги старшего. Проявить чудеса дипломатии и дать понять, что мы, русские, не убийцы. Мы берем свое, а шляхта пускай сама с собой там на западе решает свои проблемы о выборе короля.

Последним явился Яков.

Сели мы с ним, поговорили.

За легкой трапезой кратко пояснил он о собранной шляхте. В целом основной интерес представлял младший Гонсевский. Остальные преимущественно люди бестолковые для наших дел. Ну, по факту что-то на вроде поместного дворянства, живущего вокруг Велижа. Еще несколько наемников из более западных регионов. По факту таких же шляхтичей.

Общая идея, которую все они говорили, вполне вписывалась в уже сложившуюся у меня картину. Староста Велижа собирал силы. Собирал с трудом, потому что многих уже прибрал Сигизмунд. А те, которые не пошли с ним, воевали со шведами на севере. А кто-то… Кто-то просто и откровенно нагло грабил приграничные территории московского царства, оставшиеся без должного прикрытия.

Это ожидаемо. Но все равно, когда Яков сказал такое, то злость в душе закипела от услышанного.

Что еще?

Войско собиралось медленно. Платились деньги плохо. Панове местные больше жаждали гулять, пока лето. Но тут весь их сбор пронзила невероятная весть. Сигизмунд пленен. Сапега сдает осаду Смоленска и провозглашает себя наместником. Собирает Сейм и будет решать судьбу Великой Литвы. От этого староста и многие паны, что познатнее и побогаче, католики преимущественно, в яростном состоянии стали. Собрал их Гонсевский и отбыл на запад. Видимо, как полагали допрашиваемые, на сейм.

Забрал он самых толковых. Так конечно никто не говорил, себя — то бестолковым назвать язык ни у кого не поворачивался. Но по фамилиям, которые знал Зубов и прочие смоляне, складывалось именно такое впечатление. Лучших забрал, а тех, кто больше голытьба с саблями, а не рыцари славные, оставил здесь прикрывать город.

Ну и… Они прикрыли. Укрепились, готовились встречать. А как письмо новое от Сапеги пришло с уверением что московиты в обход идут к бродам, так…

Яков замялся.

— Так чего? — Усмехнулся я.

— Говорят, победу отмечать стали. — Пожал он плечами. — Погреба младший Гонсевский разрешил вскрыть.

— А матушка что?

— Говорят… Я правда не у всех спрашивал. Она тут пыталась… В общем пыталась Ева и ее самый близкий круг навести порядок, но сын проявил мужество и поставил женщину… Поставил их всех на место. От чего матушка, говорят, в слезах сбежала в поместье в посад. А они…

— А они тут отмечали еще и эту победу.

— Как-то так, государь.

Явился Ванька.

— Государь, снедь готова? Велишь нести или ждем?

Точно. Ведь эта Ева сейчас будет.

Уставился на него, спросил:

— А что эта шляхтянка?

— Прибыла недавно, ждет во дворе смиренно со своими людьми.

— Людьми? — Я вскинул бровь.

— Да… государь мой. Там их цельный двор.

— Мать честная, чего эта шляхтянка удумала? Вели им всем к чертям… — Остановился. — Так, нет. — Усмехнулся, поняв что он так и скажет. — В общем. Ванька. Давай к этим людям и пускай, раз она со мной говорить хочет, то приходит. Ну там… один слуга, ну два. Сколько ей надо, чтобы себя ощущать в безопасности?

Хотя какая к чертям безопасность? У нас тут куча злых, бородатых мужиков со Смоленщины, которую разоряли все эти паны. Злые, зубастые, бородатые, неотесанные чурбаны. Дикие и кровожадные. Уверен, что такие мы русские, московиты, в глазах ясновельможных и особенно их, шляхтянок.

Варвары.

Еве сейчас вообще не до безопасности и чувства комфорта. Она пытается спасти себя, а даже в большей степени своего сына. Хоть как-то зарекомендовать себя. Отыграть очки у тех, кто мог навести дурное на ее род. Все же город решил сдать ее не думая.

Ванька тоже не понял про безопасность, стоял ждал дальнейших указаний с весьма озадаченным видом.

— В общем так. — Выдал я через пару мгновений, взятых на раздумья. — Трое. Ева эта и двое с ней. Не больше. У нас тут военное положение, а не пиры и балы. Нечего толпами друг к другу хаживать. Да и ночь на дворе.

Ванька кивнул и выбежал из приемного покоя.

Яков тоже поднялся, поклонился.

— А ты куда? — Остановил его. — Ты мой самый близкий сотник. Командир первой сотни и личной… Скажем так, гвардии. Охраны, тайной канцелярии будущей. Сиди.

— Гвардии… — Словно попробовал на вкус слово