Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

— Здравствуй, ясновельможная пани. — Я улыбнулся холодно, в рамках официального приема. — Ева Пац, Гонсевская, верно я понимаю?

Ощутил что она собралась и начала играть. Казалось, что передо мной эдакий вариант Марины Мнишек, только постарше и… Не такой откровенно наглый и дерзкий. Опыт общения с московитами, казаками и большим числом загулявшей шляхты у Мнишек был неоспоримо больший, и вертеть всеми этими людьми она худо-бедно умела. А это очень и очень мощное достижение для женщины того времени.

Здесь все выглядело несколько проще.

— Так, господин мой. Я… Я… — Она захлопала глазами словно молодая девушка, хотя лет ей было, судя по всему, около тридцати или даже немногим больше. — Я хотела выразить вам свое почтение. Вы… Вся эта городская чернь, они… Я даже не могу себе представить, что бы они сделали со всеми нами, если бы не ваши славные шляхтичи.

Руки ее прижались к груди, голос дрожал. Хорошая актриса пани.

— В моем войске шляхтичей нет. — Я улыбнулся. — Но благодарю. Мои служилые люди не причинят вам вреда.

— Они… Они… Ворвались и… Это.

Она бросила взгляд за мою спину. Лицо ее на миг стало раздосадованным. Здесь было слишком много людей. Видимо она рассчитывала на разговор в узком кругу лиц, но мои, сокрывшиеся в тенях телохранители, все же были ей отлично видны.

Поэтому она и хотела пригласить меня. Там мы могли бы остаться наедине и чары ее могли работать ощутимо лучше.

— Я сказал вреда, Ева. — Смотрел, изучал, думал. Мне была интересная ее игра. — Но неудобства конечно же будут. Думаю мои люди уже осмотрели ваш дом и забрали всех, кто мог оказать сопротивление. Но, Ева, заверяю вас, никто из них не сделает женщинам, детям и вашим слугам ничего плохого. Если… — Я вновь улыбнулся и повел плечами. — Если только их не спровоцируют, чего я надеюсь не случится. Наоборот, они защитят вас. Мы не намерены сжигать город и кого-либо убивать без суда.

Последнее слово я подчеркнул. Суд состояться должен.

Она попыталась вставить слово, сделала еще шаг вперед, хлопала глазами и томно дышала, источая аромат своих духов. Ох не здесь и не тому ты шляхтянка предлагаешь свои феромоны.

— Мы здесь надолго. — Завершил я фразу. Все же решил смягчить. Потому что в идеале она должна звучать «Мы здесь навсегда».

Она дрогнула, вновь захлопала ресницами.

— Я, ясновельможный господин, воевода. Я смею спросить, а что же будет с нами? Что будет со мной, моими слугами и… — Пауза ее затянулась, она вздохнула, кокетливо сделала еще один шаг вперед. — Я осмелюсь спросить, что с моим сыном? Он… Он еще совсем мальчишка. Отец… Отец. — Дыхание ее участилось, явно показывая что она нервничает и как-то пытается прикрыть одни эмоции другими. Показать себя с одной стороны, но скрыть иную, более естественную. — Его отец и мой супруг возлагал на него большие надежды, но… Но замком по большей части управлял ротмистр Миколай Друцкий-Соколинский. Человек более жесткий и опытный. Он вел все дела. А мой мальчик, он… — Казалось слеза выступила на ее глазах. — Мальчик, он ни в чем не виноват.

Она врала.

Если бы тот старик действительно правил здесь балом, все бы сложилось иначе. Вряд ли мне удалось бы так нагло нахрапом ворваться в крепость. Скорее всего сработал бы мой план. Мы отвлекли охрану, захватили одну из башен, завязали бой. Основные силы при поддержке пушек ударили бы на южные ворота и… Вся ловушка захлопнулась бы. Шляхта, оказавшись в меньшинстве, к вечеру сдалась бы.

Но, благодаря разгильдяйству молодого Гонсевского и полной бесконтрольности ситуации случилось то, что случилось. Главным здесь был он или те, кто встал за его спиной и склонил к кутежу.

Молчание затянулось и я, оценивая явившуюся неравнодушную к судьбе своего чада мать, проговорил успокаивающе:

— Ева, с вашим сыном все хорошо. Он жив. Немного… Немного промок, но это ничего.

— Промок? — Она явно не понимала о чем речь.

— Это не так важно. Ева. Ты хотела узнать что-то еще? Если нет, то…

— Вы гоните меня, ясновельможный господин мой? Я… Я только хотела… — Женщина сделала вид, что вот-вот окончательно расплачется и к одной слезинке добавится целый поток. — Хотела проявить гостеприимство. Показать, что шляхтянка Великого Княжества Литовского может составить достойную компанию ясновельможному господину из Москвы.

Она вновь сделала реверанс, прогнулась еще ниже, сильнее показывая свои прелести.

М-да. Знала бы ты что у нас так не принято. Наши женщины ведут себя несколько иначе. Но может быть на то и сделана ставка, чтобы соблазнить молодого господаря обществом и сладострастными речами неведомой, опытной женщины.

— Ева. А кто это с тобой? — Я перевел разговор.

Она дернулась, выпрямилась, поклонилась.

— Анна, ангельское дитя, моя племянница. Она гостила у нас. У нее по-настоящему невероятный голосок. Она так красиво поет. Хотите? Желаете, господин мой. Она может спеть вам в вашей комнате, ублажить ваши уши перед тем, как вы… — Она жеманно улыбнулась. — Вы отправитесь на покой.

Ублажить значит? Выходит эта зареванная девушка и есть выкуп? Интересно что думала Ева и что говорила ей. И что она выкупает? Свою свободу, сына, замок?

Я вздохнул, а Ева тем временем махнула рукой девушке.

— Да, господин московский, я… Я все для вас. — Юная госпожа подала голос, сделала шаг вперед. Она дрожала всем телом и казалось вот-вот разревется вновь. И говорила так, словно совсем недавно ревела навзрыд.

Видимо, я не ошибся.

— Песни это хорошо, ясновельможная госпожа Ева. — Я улыбнулся. — Только на дворе уже ночь. Мне кажется шляхтянкам не очень-то уместно прибывать в обществе опасных московитов.

Она опешила, но очень быстро выправилась.

— Ясновельможный господин воевода. Это… Это… Мне тяжело и страшно говорить такие слова, но это дом моего мужа и… И я у себя дома и здесь… Я верю, что мне ничего не угрожает. — Она попыталась кокетливо улыбнуться.

— Буду честен. Открою тебе, Ева, все как есть, чтобы ты понимала с чем столкнулась и смогла бы принять решение.

Она хлопнула глазами, но на лице я все отчетливее видел нарастающее чувство раздражения. Бешенство от того, что чары не действуют стали наваливаться, подавлять ее изнутри. Видимо не привыкла шляхтянка, как и Марина Мнишек, что не получается у нее играть с некоторыми мужчинами.

Но мне было откровенно плевать. Конкретно к ней никаких претензий у меня не было. Однако я возьму то, что хочу. И то, что должно и пойду дальше.

— Ева. Ты, твой сын и все шляхтичи, мои пленники.

— Я как