Прекрасная звезда - Юкио Мисима

рассказал, как здесь очутился. Поняв, что ее надежды разбиты, женщина вдруг перешла на грубоватый тон. Без малейших угрызений совести она подробно рассказала, как помогала Такэмии при его первой встрече с Акико. Сама она познакомилась с ним в позапрошлом году во время представления драмы «Химуро». Такэмия, одетый в хакама и кимоно из легкой ткани с крапчатым узором, очаровал ее. Их отношения длились без малого два года. Ей приходилось мириться с его изменами и оправдывать каждое новое увлечение (он и не скрывал от нее своих любовниц) тем, что он юноша из хорошей семьи. Такэмия был так естествен и хорош в песенном речитативе, что дебютировал в пьесе «Додзёдзи».

Хозяйка понятия не имела, куда он исчез, но одной мыслью все-таки поделилась. Похоже, Такэмия тайком встречался с девушкой из кабаре, которых немало в старом квартале красных фонарей Ицусака Санбан-тё. Хозяйка не знала ее имени и названия заведения, но кто-то видел Такэмию с девушкой, подходящей под описание. Как-то днем они в обнимку прогуливались по холмистому району Ицусака.

Хозяйка думала, что Такэмия сбежал от нее к Акико, и поэтому не искала его.

Чуть живой от усталости, Дзюитиро попросил постелить ему и заснул. Спал он плохо, несколько раз хотел подняться, но тело отказывалось двигаться, как будто его обмазали глиной и та засохла. Изредка открывая глаза, он видел около кровати икэбану из цветов рапса в маленькой черной вазе. Стояла ли она там на самом деле или это была иллюзия, Дзюитиро не знал.

Человек, задремавший после такого потрясения, нередко видит удивительно приятные сны. У сна Дзюитиро не было определенного сюжета – его наполнял яркий цветной калейдоскоп вперемешку с радостью и счастьем, как будто он мчался на санях неведомо куда.

Дзюитиро встал около половины четвертого и пошел в ванную. Там из окна было видно безоблачное голубое небо. Дзюитиро быстро собрался и вышел из гостиницы с картой в руках.

* * *

В развлекательном районе Ицусака много домов, построенных в стиле Киото и Осаки. Даже случайный посетитель вроде Дзюитиро сразу видел разницу между увеселительными кварталами, расположенными выше по течению реки, и старым кварталом красных фонарей, находившимся ниже. На границе между двумя районами стояли мелкие овощные и рыбные лавки, торговавшие свежим товаром, и в это время суток только туда заходили редкие покупатели. Здесь же были небольшие магазины канцелярских товаров, дешевых сластей, в библиотечном киоске можно было взять домой книги. В центре залитой солнцем улочки дети играли в классики. Их исцарапанные коленки напоминали цветом свежий имбирь и блестели в солнечных лучах.

Старый квартал красных фонарей отреставрировали, появились новые бары, кабаре, гостиницы. Но ремонт закончили не везде: тут и там попадалась недоделанная плитка перед входом в какое-нибудь заведение, нелепые занавески вместо дверей в гостиницах, из-за чего район выглядел еще сомнительнее. Дзюитиро поглядывал на кабаре с американскими названиями, на бары, претендующие на звание кабаре, но все двери были закрыты и вокруг ни души. Поблекшие искусственные цветы сакуры, с которых еще стекала вода, мокрая обнаженная дама на рекламном щите «Праздника цветения сакуры» блестели в лучах заходящего солнца, появившегося после дождя.

Вдруг откуда-то появилась женщина с собранными в высокий пучок волосами и в мужской нейлоновой спортивной куртке, – возможно, она возвращалась из бани. Прикрыв лицо воротником куртки, она прошла мимо Дзюитиро и подозрительно покосилась на него. Удаляющийся стук ее гэта мелкой дробью рассыпался по дороге.

Дзюитиро бесцельно побрел дальше. У него было ощущение, что он должен идти, ни о чем не думая, пока не свалится от усталости.

В конце концов он сообразил, что не знает, как выглядит Такэмия Каору, то есть Кавагути, не говоря уже о его девушке. Даже если ему повезет встретить обоих на улице, он их просто не узнает. Но усталость затуманила его разум; он почему-то был уверен, что узнает Такэмию за сто шагов, если тот на самом деле с другой планеты. Конечно, если это действительно так.

Развлекательные кварталы, расположенные дальше по течению реки, сохранили очарование старины – решетчатые окна были выкрашены красной краской, перед каждым домом чисто. Солнце висело низко, отбрасывая тени на одну сторону улицы.

Побродив по улочкам Ицусаки, которые шли то вверх, то вниз, Дзюитиро оказался на вершине холма неподалеку от трамвайных путей, и перед ним открылся невероятный вид на запад. За редкими домами тянулись поля, а далеко за ними опускалось к горизонту солнце. В ушах стоял стук трамвайных колес, и Дзюитиро казалось, что эти звуки издает закатное светило.

Как только солнце скрылось из виду, он увидел в небе одинокую белую точку, сиявшую среди облаков, как чешуйка маленькой рыбки в морских волнах. Это была Венера, утренняя звезда, которая в это время года появлялась вечером. Угол между Солнцем и Венерой составлял не более десяти градусов.

Шансы отыскать Такэмию были равны нулю.

«Что мне сказать Акико? – думал Дзюитиро. – Что этот юноша действительно венерианец? Что он оставил ее и вернулся на Венеру? Или что он обыкновенный человек, обманул ее и скрылся неведомо куда?»

Но могло быть и то и другое. Дзюитиро не верил в венерианское происхождение Такэмии. Отец-землянин на его месте непременно солгал бы дочери, чтобы сберечь ее мечту. Второй вариант ответа, резкий и прямолинейный, больше подходил для семьи инопланетян.

Будь Дзюитиро землянином, он, не задумываясь, сделал бы вид, что Такэмия венерианец. Но даже с точки зрения инопланетянина было ясно, что Акико, сама будучи инопланетянкой, совершила ошибку, когда увлеклась землянином и дала волю фантазиям. И один из способов искупить свою вину – это сохранить иллюзии, так и не узнать о своем заблуждении. По сути, Акико сбилась с пути, покорившись красоте, этому иллюзорному и ложному понятию.

«Что ж, она понесет за это наказание», – подумал мягкосердечный марсианин. Измученный отец знал, что скажет, вернувшись в Ханно: «Он действительно с Венеры. Оставил тебя и вернулся домой».

Но выбранный Дзюитиро косвенный способ выразить сочувствие дочери вовсе не означал компромисса с принципами, которые исповедовали земляне.

7

«Дайте молодежи мечту». Так гласил лозунг Куроки Кацуми.

Многих молодых людей этот лозунг привлекал по двум причинам: из-за неопределенного смысла и потому, что у современной молодежи не было мечты. Но Кадзуо смотрел на вещи иначе. Его удовлетворяла только реальность, которую он ощущал. Реальность заключалась в том, что он прибыл с Меркурия, что Земля – восхитительная планета, что ее природа прекрасна, женщины милы и добры. Было еще многое, за что Землю стоило сохранить. Какая еще реальность ему нужна?

Поскольку такое чувство реальности