Прекрасная звезда - Юкио Мисима

Каждый день ездить из Ханно в Токио и обратно было неудобно, поэтому Кадзуо ночевал в студенческом общежитии вместе с другими помощниками Куроки. А когда стал получать зарплату, нашел комнату в частном пансионе в районе Сэтагая, где жил депутат. От пансиона до дома Куроки было минут пять пешком.

По возвращении Куроки в Токио все пошло как прежде. Кадзуо жил рядом, поэтому вечно занятая супруга депутата даже доверила ему ходить за покупками.

Однажды госпожа Куроки показала Кадзуо журнал со статьей о лекциях, с которыми выступал Дзюитиро, и спросила:

– Как я понимаю, это твой отец, да?

Кадзуо залился краской:

– Кто вам сказал?

– Мой муж. – Она выглядела озадаченной. – Разве он тебе ничего не говорил?

Кадзуо задело, что Куроки знал об отце, но не сказал ему ни слова. Что это? Презрение? Жалость? Или что-то другое?

«Веди себя, как все. Как самый заурядный человек, как бы неприятно тебе это ни было. Люди, стоящие выше других, обязаны поступать именно так. Это единственный способ защитить себя».

Отец, который в свое время дал сыну этот мудрый совет, теперь изображал из себя мученика за веру и стал для всех посмешищем. Конечно, Дзюитиро никому не раскрывал своего внеземного происхождения, но одного упоминания о летающих тарелках было достаточно, чтобы многие засомневались, не тронулся ли он умом.

«Пусть он и мой отец, он не смеет заставлять своего сына краснеть на людях», – злился Кадзуо. Сейчас их взгляды резко разошлись. У отца не были никакого права портить жизнь сыну.

Наивысшее блаженство, которое охватывает при появлении летающей тарелки. Мгновение исцеления расколотого мира. Ослепительное, искреннее чувство гармонии и единения… Конечно, такие ощущения трудно сохранять каждый день, но, испытав их однажды, нелегко избавиться от убеждения, что мир должен быть именно таким. Вся семья Осуги была в этом единодушна. Стремление к высшей гармонии означало бесконечный поиск истоков, желание вернуться к началу всего. Их мечты осуществились бы, если бы это блаженство, похожее на росу, в которой купается фруктовый сад летним утром, наступало не только при появлении летающих тарелок, а продолжалось вечно, чтобы они могли радоваться истокам ежедневно.

Конечно, Кадзуо желал того же. Но выбранный им путь предполагал, что он будет как можно дольше скрывать свою тайну, погрузится в то, что люди называют реальностью, чтобы контролировать ее и очищать. Инструментом для этого должна стать политика.

Как только Кадзуо получит полную власть, он провозгласит Конституцию Вселенной, которая так долго согревала его сердце. Для поддержания на Земле постоянного мира необходимо создать жесткую международную полицейскую структуру, наделенную по этой Конституции почти неограниченными полномочиями.

Кадзуо мучился от стыда, думая, что беременность сестры, которую он очень жалел, – тоже наказание за наивные взгляды отца на человеческую жизнь. Он ненавидел отца за то, что случилось с Акико.

После того как мать рассказала ему о беременности, он больше не мог смотреть сестре в глаза. Их веселые беззаботные пикировки остались в прошлом и никогда не повторятся. Кадзуо не знал, как теперь говорить с Акико.

Корень всех их несчастий лежал в возвышенном идеализме отца. Во всем были виноваты его выступающий нос, профессорские очки. Проблемы выросли из печальной тени его интеллектуального одиночества, которое завораживало окружающих. Как такой образ – печать одиночества на бледном лице – мог восхищать слушателей, когда он восторженно проповедовал о мире на Земле? Между прочим, это интеллектуальное одиночество, от которого Дзюитиро, по его же словам, отказался, он на самом деле перенял у людей.

Вернувшись в Токио, Куроки ничего не рассказал о поездке, но в одном еженедельном журнале сразу появилась статья об академии «Тантан». Прочитав статью, Кадзуо понял, зачем депутат ездил в Мияги. Заголовок гласил: «Проблемы в академии „Тантан“. Директор Куроки решает вопрос с „общинными правами“». Статья была проиллюстрирована несколькими фотографиями. В ней говорилось:

В связи с увеличением числа учеников и неожиданно щедрыми пожертвованиями от представителей финансовых кругов, Куроки в начале этого года приступил к расширению академии «Тантан» в Нанакитамуре. К зданию необходимо добавить пристройки, расчистить пустырь за двором, за счет чего территория увеличится почти на три тысячи цубо[62].

Эта земля является государственной и находится в ведении префектуры Мияги. Куроки уже подал заявку на покупку участка, и ассамблея префектуры в ближайшее время намеревалась ее одобрить. Но некоторые обеспокоенные местные жители организовали движение, чтобы потребовать признания «общинных прав» на этот участок.

Вопрос об «общинных правах» восходит к временам сёгуната Токугава, когда крестьяне вместо того, чтобы платить феодалам ежегодную подать, заготавливали на его землях сено или вырубали деревья. Позже практика общинных доходов превратилась в реальное право. Это произошло потому, что законодательная политика периода Мэйдзи ставила чиновников выше народа и не считала необходимым официально предоставлять такие права простым гражданам. После войны, начиная с тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года, когда Силы самообороны Японии решили устроить на восточном склоне Фудзи тренировочный лагерь, ситуация накалилась. В соответствии с веянием времени, «общинные права» стали рассматривать как разновидность традиционных демократических прав.

Куроки оказался в затруднительном положении, но, к счастью, он узнал, что в Сэндайском университете есть доцент Хагуро Масуми, который специализируется на «общинном праве». Куроки немедленно отправился в Сэндай и встретился с доцентом, чтобы узнать его мнение. Хагуро быстро изучил вопрос, проверил архивы. Благодаря своим исследованиям он хорошо знает местность, где располагается академия «Тантан», и нашел доказательства, опровергающие утверждения жителей деревни. Возмущенные местные жители ищут компромисс, и, похоже, вскоре будет заключено мировое соглашение. Куроки, удовлетворенный достигнутым результатом, вернулся в Токио. Перед отъездом, прощаясь с Хагуро на вокзале, Куроки крепко пожал ему руку и пообещал встретиться вновь. Они выглядели так, словно знакомы уже много лет…

Читая эту статью, Кадзуо интуитивно чувствовал в ней что-то подозрительное.

Он не мог избавиться от ощущения, что здесь скрывается какая-то хитрая манипуляция, направленная на то, чтобы этот небольшой инцидент и возникшая в результате дружба между Куроки и Хагуро казались естественными. Хотя, возможно, это всего лишь его домыслы, и все, что произошло, – просто совпадение. Но даже если так, Кадзуо хорошо помнил долгие поучения отца:

«Поэтому мы должны постоянно следить за тем, что происходит вокруг нас, и подмечать даже самые пустяковые на первый взгляд случайности. Я полагаю, что на Земле будет появляться все больше признаков мелких, незначительных случайностей и совпадений».

Есть ли какая-то связь между тем, что подсказывала Кадзуо интуиция, и