Прекрасная звезда - Юкио Мисима

Глаза Кадзуо беспокойно забегали; он пытался понять истинный смысл вопроса Хагуро. Казалось, тот спрашивает из простого любопытства, но вдруг за его безразличным видом скрывается серьезный интерес?

В любом случае, это касалось тайны не только отца, но и, что важнее, всей их семьи. В тоне Хагуро не было насмешки, и вкупе со странным мрачноватым настроением за столиком это спасло Кадзуо от унизительного гнева, в который он обычно впадал. Наконец он взял себя в руки настолько, чтобы спокойно ответить на вопрос:

– А, вот вы о чем. Папа в последнее время немного на этом подвинулся. Я понятия не имею, о чем он думает.

Его небрежный ответ пресек развитие темы. Вскоре настало время ехать в ресторан, и Кадзуо отвез гостей в Акасаку.

Обычно на этом его обязанности заканчивались. Он ни разу не бывал на банкетах и встречах, которые устраивал Куроки, и гостей отправляли в гостиницы на арендованных машинах.

– На этом разрешите откланяться, – сказал Кадзуо перед входом в ресторан.

Хагуро попросил его немного подождать. Трое гостей вошли внутрь, а из прихожей появилась девушка и передала юноше слова Куроки:

– Господин Куроки просит вас поужинать в ресторане «Эдоя», это неподалеку, и подождать его там. Сказал, что потом у него к вам еще какое-то дело и он пошлет меня за вами.

Кадзуо не оставалось ничего другого, как поужинать одному в ресторане, расположенном в центре увеселительного квартала. Он знал, что ближе к ночи здесь будет не протолкнуться от гейш, но пока за столиками сидело всего несколько неприметных посетителей и сотрудники местной телекомпании, собравшиеся обсудить дела. Большинство столов, накрытых белыми скатертями, пустовало. Кадзуо заказал тушеную говядину и кружку пива «Лёвенбрау».

Сердце Кадзуо сжималось от непонятной тревоги. С той минуты, как он увидел Хагуро на вокзале, обычное невыразимое спокойствие, которое он испытывал среди людей, покинуло его. Чувство, что он другой и не несет никакой ответственности, даже подчиняясь, пусть и временно, законам этого мира, давало ощущение непередаваемого комфорта, подобного погружению в теплую ванну. Но при появлении Хагуро этот комфорт, это спокойствие мгновенно исчезли.

От этого человека и его спутников в лицо Кадзуо словно дул холодный ядовитый ветер, прилетевший откуда-то издалека. Он не понимал, что это означает. Ясно было одно: прежде ни в чьем присутствии он не испытывал ничего подобного.

Посланница Куроки все не приходила. Поев, Кадзуо остался сидеть за столом, опираясь на него локтями. Он массировал потный лоб и размышлял. Кадзуо был почти уверен, что раньше уже чувствовал такой неприятный внеземной запах. Той ночью, когда Куроки рассматривал звездное небо, Кадзуо показалось, что в пространстве между сверкающими звездами стелился едкий злой туман. Все звезды по-прежнему находились на своих местах, но при этом будто собирались в иные созвездия, предвещавшие что-то плохое. Это была лишь мимолетная мысль, которую он почти сразу забыл.

Поразмыслив, Кадзуо выдвинул гипотезу. Среди инопланетян, временно проживающих на Земле, были и другие виды, полностью отличные от семьи Осуги. Представители одного вида могли легко узнавать друг друга, но из-за темной пелены, застилающей им глаза, были не в состоянии распознать другие виды.

Если Кадзуо их видел, а они его нет, он, конечно, должен скрывать свои инопланетные корни, но при этом делать вид, что не заметил внеземного происхождения Куроки и троих из Сэндая. Это лучший способ защитить себя.

Полной уверенности у него не было, но различия между видами инопланетян он улавливал отчетливее, и это давало ему преимущество. Кадзуо понимал, что перед новыми знакомыми скрывать свое превосходство надо еще тщательнее, чем перед людьми. Возможно, у инопланетян зависть принимает более острые формы.

Изучая человеческую политику, Кадзуо понял, что столкнулся с новой политической реальностью и сущность этой реальности невероятно сложна и запутанна. Женщины для него были открытой книгой, тогда как политика – темным лесом. Разумеется, кое-что он понимал, но держал эти мысли при себе. Он понимал, что его используют в каких-то целях, и должен был притворяться, что эти цели ему известны. Чтобы скрыть свои знания, хватало улыбки, но когда нужно было скрывать то, чего он не знал, ему приходилось размахивать дубинкой. Кадзуо чувствовал, что дело близится к развязке, и нетерпеливо ждал этого момента, который вызревал из обмана, как великолепный сладкий фрукт.

«Просто до сих пор я этого не замечал. В нем нет ничего человеческого. Трудно поверить, но какой-то неведомый инопланетянин учит меня, как все устроено у людей».

С этой мыслью Кадзуо допил остатки давно остывшего кофе.

Стеклянная дверь ресторана отворилась, и на пороге появилась та самая девушка. Она перекинулась парой слов с молодым официантом, с которым явно была знакома, и подошла к Кадзуо:

– Извините, что так долго. Господин Куроки просит, чтобы вы немедленно пришли. Бедняга, вам приходится опекать таких неотесанных гостей.

Она взмахнула рукавом кимоно, словно разгоняя воздух вокруг себя. Этот легкий непринужденный жест не сочетался с ее пухлым белым лицом, на котором резко выделялись высокие дуги бровей. До ресторана, где Куроки принимал гостей, было полквартала. Девушка всю дорогу сторонилась автомобилей и шла вдоль стен домов, как кошка. Кадзуо шагал впереди и часто слышал ее неуместные оклики: «Осторожно, машина!»

* * *

Куроки был пьян, говорил громко, и казалось, что его высокопарные слова гулко падают на свежие зеленые татами с изящной парчовой каймой:

– Молодец, что пришел. Вот оно, новое поколение, наша надежда! – Он повернулся к Хагуро и продолжил: – Хагуро-сан, он отличный парень. Токио тоже изменился. И главная перемена – появились новые хорошие ребята. Чистые, старательные, скромные.

– Я всего день его знаю, но тоже так думаю. А вот в Сэндае студенты ленивые, но при этом слишком самоуверенные. Очень жаль.

Даже поддакивая Куроки, Хагуро критиковал своих далеких учеников, которые были о нем невысокого мнения.

Они сидели в традиционной японской комнате площадью около двенадцати татами. Горели свечи, и было светло как днем. Гостей развлекали пять гейш, и не успел Кадзуо сесть, как одна из них подошла и налила ему сакэ. Кадзуо впервые оказался в окружении гейш. Эти женщины знали себе цену; их набеленные щеки сияли при свете свечей. Каждый их жест был похож на танец, руки с плавным изяществом рассекали воздух.

«Они совсем не похожи на людей. Или это люди, пытающиеся превратиться в инопланетян», – размышлял Кадзуо.

– Наш новый гость еще несовершеннолетний, не так ли? – сказала немолодая гейша, стоявшая возле Кадзуо. – Не будет ли у меня неприятностей с законом, если я предложу ему выпить? Может быть, ограничимся невинным флиртом?

Не обращая ни на кого внимания, Куроки