Прекрасная звезда - Юкио Мисима

национальной обороны по примеру Швейцарии и сетовал по поводу того, что новая система образования попала под влияние левого антинационализма. Отсутствие патриотизма в его истинном смысле означает неспособность понимать дух времени, говорил Куроки. Он выступал как против изжившего себя космополитизма, так и против левых, прикрывавшихся маской национализма.

Моложавый вид и уверенный голос придавали расплывчатым суждениям Куроки яркий, здоровый и живой блеск. За весь час, который он говорил, сидевшие перед ним в ряд студенты слушали, не проронив ни слова. Его слова воодушевили их, и даже Кадзуо заметил, как от прилива идей у них раскраснелись щеки.

Кадзуо получил еще один знак внимания. Хотя он только вошел в клуб почитателей Куроки, ему поручили провести по Токио делегацию Союза помощи семьям погибших в войне, которая завтра прибывала в столицу из избирательного округа Куроки.

А на следующей неделе, когда личный секретарь депутата сильно простудился, Кадзуо попросили заменить его и организовать экскурсию в парламент для влиятельного сторонника Куроки, члена ассамблеи из префектуры Мияги. Потом Куроки отметил, что этот человек хорошо отзывался о Кадзуо, назвал его толковым и многообещающим.

На Ханно и семью у Кадзуо почти не оставалось времени. В тех редких случаях, когда он все же появлялся дома, там было шумно от незнакомых гостей, а бледная сестра запиралась в своей комнате. Наконец мать тайком шепнула ему, что Акико беременна. Кадзуо счел это просто неприятной историей, какие нередко случаются в обычных семьях.

Однажды Куроки показал Кадзуо, как можно использовать деньги, чтобы подтвердить репутацию порядочного человека.

– Съезди к директору компании «Отори сёдзи» и привези триста тысяч. Я ему позвоню и скажу, чтобы передал с тобой, – сказал Куроки.

Кадзуо отправился в Отэмати, где находилась указанная компания, показал там визитную карточку Куроки и встретился с директором. Тот уже приготовил деньги, на всякий случай еще раз пересчитал и, положив в конверт, вручил посланцу. Кадзуо впервые прикоснулся к деньгам из так называемых политических фондов.

Вернувшись в офис, он застал там еще одного депутата, протеже Куроки. У этого человека были финансовые затруднения. Куроки взял конверт и на глазах у Кадзуо передал его коллеге. Кадзуо никогда прежде не видел, чтобы кто-то принимал деньги с таким благоговением.

– Бедняга. У него жена в больнице. Нужны деньги на лечение, – сочувственно сказал Куроки, когда его протеже ушел.

Обожание, мелькнувшее во взгляде юноши, доставило Куроки огромное удовольствие. Кадзуо смотрел на него невинно горящими глазами и представлял себя непорочной девой.

– Мне кажется, ты единственный, у кого есть серьезное видение будущего Японии и всего человечества. Я не просто так это говорю. Такое впечатление у меня сложилось за время нашего знакомства.

Вот что сказал тогда Куроки.

* * *

Как-то раз Кадзуо сопровождал группу гостей из избирательного округа на вечернюю автобусную экскурсию, а после повел их в ночной клуб «Микадо». Куроки в это время был на банкете в Акасаке. Там ему стало скучно, и он решил заехать поприветствовать земляков. В итоге он отправился вместе с ними в квартал Ёсивара, в дом гейш «Мацубая», где для гостей устроили представление, которое привело их в восторг. Проводив группу до гостиницы, Куроки отправился домой на машине и взял с собой Кадзуо. Было уже поздно, но Куроки всю дорогу напевал какую-то песенку. По пути к дому депутата в районе Сэтагая пришлось остановиться – Куроки остро захотелось по малой нужде. Шофер остановил машину рядом с большим неосвещенным магазином-питомником садовых растений, и Куроки долго мочился у выставленных на продажу невысоких кипарисов.

Кадзуо ждал в машине. Стояла великолепная звездная ночь. Среди деревьев перед магазином было много кустарников. Дальше, за большим пустырем, виднелась каменная стена, за которой простиралось бескрайнее небо.

Было слышно, как струя мочи бьет в мягкую весеннюю землю, и казалось, она никогда не иссякнет. Под сиянием звезд переплетались ветви рукотворного леса, шишки на пихтах словно покрывал серебристый пепел. Один угол магазина был отведен под коллекцию камелий – их алые цветки чернели в ночи, как засохшая кровь. Несколько вязов над вечнозелеными деревьями протягивали в звездную ночь хрупкие засохшие ветви.

С того места, где стояла машина, за лесом открывалась южная часть неба. С востока на запад низко раскинулся Млечный Путь, прямо впереди извивалось созвездие Гидры. Знак весны в южном полушарии – четыре звезды созвездия Ворона – мерцал над самыми верхушками кустарников. Почти в зените, повернувшись на восток, взирало на Землю внизу созвездие Льва, и его ярчайшая звезда Регул являла миру свой сияющий зрачок.

Кадзуо был поглощен этим великолепным зрелищем и не заметил, что Куроки, уже закончивший свои дела, до сих пор не вернулся в машину. Для Куроки было очень необычно поворачиваться спиной даже к одному человеку и так долго задумчиво молчать. Возможно, Кадзуо просто не знал, что у него есть привычка смотреть на звездное небо и примерять его под свою уникальную космологию?

– Прошу извинить за задержку.

Куроки быстро, как тень, проскользнул в автомобиль. «К чему эта странная спешка?» – мелькнула у Кадзуо мысль. Лица Куроки в темноте было не видно, и юноша не мог разобрать, блестят ли у него глаза. «А вдруг он тоже инопланетянин?» – внезапно подумал Кадзуо.

Пассажиры устроились на своих местах, машина тронулась с места, и Кадзуо с нарочитой небрежностью спросил:

– Вам нравятся звезды?

– Звезды? Звезды, говоришь… Да, нравятся, – уверенно ответил Куроки.

* * *

Когда Куроки вдруг отправился в академию «Тантан» в префектуре Мияги, Кадзуо расстроился, что его не взяли с собой. Он еще больше огорчился, узнав из газет, что цель поездки депутата – подготовка к выборам в Палату советников, назначенным на первое июля. Люди из окружения Куроки считали, что он поехал обсудить вопрос о расширении академии. Юноша боялся, что Куроки охладел к нему, поскольку он, Кадзуо, догадался о тайне Куроки, когда тот смотрел на звездное небо.

Академия «Тантан» считалась оплотом борьбы против системы образования, которую отстаивал Союз учителей, и была известна даже в Токио. Она находилась в горной деревне Нанакитамура, префектура Мияги. Идеальное место для учебы, упорного труда и физических упражнений. В академии обучалось более семисот человек – среди них были и юные поклонники Куроки из Токио. Кадзуо очень хотел побывать там и однажды намекнул на это Куроки, но получил отказ.

Вместо этого после весенних каникул Кадзуо, студенту университета, назначили ежемесячную зарплату. Не успел он опомниться, как стал младшим сотрудником компании «Отори сёдзи», где ему платили как личному секретарю Куроки. Кадзуо положил в кошелек первое в жизни жалованье в самый пик цветения сакуры и отправился полюбоваться ею в университетский городок. Встреченная