Прекрасная звезда - Юкио Мисима

есть одна проблема – водородная бомба все еще остается незавершенной вещью. Люди могут гарантировать себе счастье, только если живут среди вещей завершенных. В этом вопросе меньше всех готовы к компромиссу те самые гуманисты, тем более когда речь заходит об их любимых курительных трубках и спортивных пиджаках с кожаными заплатами на локтях. В какой-то момент эти люди непременно признают водородную бомбу завершенной вещью. Что я имею в виду под завершенностью? Просто нажатие на кнопку.

Дзюитиро сидел молча, с отвращением опустив голову, зато парикмахер зааплодировал Хагуро, хлопая своими потными ладонями.

– Вы совершенно правы, профессор. Например, почему я дорожу своей женой и детьми, люблю свою замечательную семью? Потому что я инопланетянин. Будь я человеком, все сложилось бы иначе. Всем известно, что люди, особенно из богатых и знаменитых семей, холодны и безразличны; мужчины, соблазняя женщин, относятся к ним как к вещам. Они говорят, что женщины на это клюют. Ниже падать некуда. Но, даже соблазняя женщину, надо уважать ее как человека, относиться к ней с теплом и любовью. Мне, конечно, не до того, времени нет, мое дело – жена и дети.

Хагуро оставил без внимания рассуждения приятеля и продолжил:

– Второе – беспокойство о людях. Считается, что непосредственным проявлением этой болезни является сексуальное влечение. Однако источник человеческого беспокойства – совсем не плотские желания. На самом деле оно позволяет заглянуть в сумеречный мир между размножением и разрушением… Ладно, отложим человеческую похоть в сторону. Меня поражает, что люди с рассвета до заката интересуются себе подобными. Почему? Зачем? Каждое утро газеты пестрят человеческими историями, в телевизоре люди так и мелькают. Везде люди, люди… Когда на экране случайно появляется какое-то животное, им сразу приписывают человеческие черты, чтобы сделать привлекательнее. Люди говорят только о людях. Даже когда речь заходит о природных явлениях вроде землетрясений, цунами или цветения сакуры, разговор всегда сводится к прибылям и убыткам для людей. И ничто не радует людей больше, чем разговоры о чьей-то смерти или убийстве… Таким образом, всеобщий неподдельный интерес вызывают лишь человеческие проблемы. Астрономия, математика, физика, химия… Все это остается уделом горстки специалистов, а массы вовсе не увлекает. Когда же дело касается «политики», которая так возбуждает массы, то в какую бы теорию или форму ее ни облекли, это все люди, люди и люди, от начала и до конца… Например, представим банкет, где гости получают удовольствие от взаимной заинтересованности друг в друге. Льются речи, идет обмен эмоциями, все довольны и счастливы. Возникает ощущение, что все они старые друзья с самого начала времен, как будто все слилось вместе и все у них общее. Но тем временем угощение, которое они берут с одних и тех же тарелок, и вино, наливаемое из одних и тех же бутылок, проходят через непроглядную мглу пищевода каждого человека и опускаются в мрачные глубины желудка. Процесс пищеварения у всех индивидуален, не связан с пищеводами и желудками других людей. Предположим, за столом собралось восемь человек. Значит, есть восемь выделительных систем, невидимых при ярком свете свечей, и у каждой системы свои темные проводящие каналы… Другой пример. Произошла авария. На асфальте лежит молодая женщина, ее бедра обнажены. Ночь. Идет дождь. Его капли смешиваются с кровью, струящейся по бедру женщины, из-за чего кажется, что на ней новые колготки в красную сеточку.

– Точно! Вы правы! Все люди – это фонтаны крови. Если фонтан не выбрасывает кровь при жизни человека, значит он сломался и иссяк. Голуби подлетают к людям в поисках фонтана и улетают разочарованные. Даже милые белоснежные голуби любят окрашивать крылья красной кровью! – взволнованно перебил Хагуро молодой банковский клерк, которого вдруг потянуло на лирику.

– А собравшиеся на месте аварии зеваки, – невозмутимо продолжал доцент, – со смесью недоумения и восторга глазеют, как страдает девушка. Все знают, что ее страдания никому не передадутся, и каждый переносит страдания по-своему, на особых «условиях»… Интерес человека к другим людям всегда принимает одну и ту же форму. Люди существуют в одинаковых условиях, но при этом уверены, что у человечества нет общей боли, нет единого желудка. Вам хорошо известно, как быстро женщины забывают боль, испытанную при родах, и при этом убеждены, что таких тяжелых родов больше ни у кого не было. Каждый человек искренне верит, что его собственный опыт старения, болезни и смерти не имеет отношения к остальному человечеству… Люди с удовольствием признают универсальность и общий дух, когда речь идет о таких незначительных вещах, как политические лозунги, идеи и тому подобное. Безобидные и бессмысленные вещи, вроде замшелой старой архитектуры и произведений искусства, легко причисляют к культурному наследию, общему для всего человечества. Но когда дело касается страданий, начинаются проблемы. Если у политического лидера в разгар важной речи начинают болеть коренные зубы и у десятков тысяч слушателей происходит то же самое, это создает проблемы… Люди бесконечно обсуждают, слушают и смотрят на других людей, потому что это лучший способ смягчить условия человеческого существования. Люди терпят существование героев, поскольку знают, что герои испражняются так же, как все остальные… Люди лихорадочно ищут других людей, потому что хотят сказать либо «Мы все одинаковые», либо «Хорошо это или плохо, но мы все разные». Чтобы признать либо однообразие условий существования, либо чувственную реальность каждого индивида… Назовем первый тип людей А, второй – Б. Те, кто относится к первой категории, превозносят идею всемирного содружества. Начнем с того, что их мысли не выстраданы, они со спокойным сердцем подчиняются идее универсальности и проповедуют единство, которое на самом деле отрицает реальное совместное существование. «Люди всего мира, объединяйтесь!» «Искореним расовые предрассудки!» Все эти заблуждения исходят из среды типа А. Сколько бы рук вы ни пожали, если белый человек не боится, что боль в желудке чернокожего может передаться ему, какой толк от этих рукопожатий? В концепции всемирного содружества есть что-то бесчувственное, но при этом необычайно слащавое. Кстати, основополагающие идеалы всемирного содружества неизбежно приведут к пугающему концу. Поскольку эти идеалы опираются на принцип универсальных условий человеческого существования, общее сознание постепенно придет к выводу, что не способно мириться с обособленной болью, дискомфортом и пустыми желудками. Для нетерпеливых людей всемирное содружество – все равно что есть дерьмо. Люди поймут, что встречать одинокую старость в таком содружестве несправедливо. Почему нельзя передать свою старость радостной молодежи? Люди сочтут невыносимым, если их навечно запишут в предатели только за то, что они отвергли концепцию единства. Ведь во всемирном содружестве люди все должны делать вместе – рождаться, стареть, умирать. Разве не